Группа особого резерва

Он назвал егеря, которого в округе знала каждая собака, по имени-отчеству:

– Иван Степаныч?

Он усугубил ситуацию тем, что взывал к егерю через дохлый телефон. О мертвой зоне, в которой волей случая оказались и эти люди, знали все, даже Тувинец, промышлявший здесь. Он заподозрил в действиях этого милиционера больше, чем подозрение на недавнее браконьерство. Иначе зачем ему эта игра? Может, он в курсе приготовлений группы спасателей Тувинца? А это значит, что, по крайней мере, один посторонний человек знаком с планом ограбления самолета.

«Но почему этот мент один? – продолжал недоумевать Тувинец. – Он что, таким образом решил напроситься в долю?» Четкого ответа не было еще и потому, что Тувинец мыслил своими категориями. Только размытый ответ дошел до него: Тувинец и его люди оказались на крючке.

– Джип «Паджеро», так?

«Господи, какое фуфло?» Тувинец был в шаге от того, чтобы избавиться от всех проблем. Ему для этого требовалось терпеливо отстоять эту вахту, дождаться, когда капитан устанет ломать комедию.

Но благоразумие отступило, когда до финиша оставался всего один шаг. И Тувинец воспользовался моментом. Злобин увидел жест подруги и вернулся к машине. Подруга была похожа на привидение. Белая как смерть, она еле выговорила:

– Поехали отсюда!

Он испугался ее вида и голоса, и ее страх накрыл его с головой. Когда он обернулся, выхватывая табельный пистолет, Тувинец уже целился в него из карабина.

…Он сам сел за руль и за двадцать минут доехал до озера, которое сам он называл болотом; здесь стоял гнилостный запах и кружились тучи гнуса.

Глубина этого водоема размером с пару футбольных полей достигала восьми метров. Причем сразу у берега – полтора метра. То, что нужно. Площадкой для спуска машины в воду послужил старый выброд, которых на этом берегу насчитывались десятки, через каждые сорок-пятьдесят метров. Рыбы в этом гнилье почти не стало, равно как пропали и рыбаки с бреднями.

Тувинец подвел машину к берегу и заглушил двигатель. Он не рискнул на ходу врезаться в воду и податливый грунт, в котором колеса машины увязнут так, что ее не втянешь даже на «Паджеро».

Он первым скинул одежду, подавая пример товарищу. Они медленно толкали «Ниву», а Тувинец приговаривал с придыханьем: «Хорошо, хорошо идет». С заднего сиденья на него смотрели живые, казалось, глаза мертвой женщины…

Она была готова обслужить всех, сделать все, что от нее потребуют. Теряя драгоценные мгновения, Тувинец сделал вид, что раздумывает над ее предложением. Она поверила ему.