Группа особого резерва

Вот в его глазах и мимике отразился сигнал: «Все, они выходят!»

Расстояние до вертолета составляло порядка пятидесяти метров, это три диаметра его несущего винта. Значит, минимум десять-пятнадцать метров высыпавшие на поляну пограничники пройдут, пригнувшись под натуральной гильотиной.

Так и произошло. Десантники были больше озабочены тем, чтобы уберечь головные уборы от искусственного урагана. Они еще с высоты ста метров увидели, что ситуация полностью под контролем их отважных товарищей.

Майор выкрикнул, чтобы Верестников понял его точно:

– Они все вышли!

Если кто-то из пограничников и расслышал его, то ничего не понял.

– Тридцать метров! – отсчитывал Зверев, кося вороным взглядом на кабину вертолета. Он не видел третьего, но двух пилотов – четко. Особенно хорошо – командира экипажа, в шлеме и черных очках на пол-лица. Похоже, он совершал роковую ошибку.

– Двадцать! – тише, но все так же эмоционально выкрикнул Зверев. Он вперил свои глаза в полковника, и взгляды их перехлестнулись. Верестников, хватанувший адреналина полной грудью, вот в этот момент был благодарен майору за силу, но главное – качество гормона.

– Пятнадцать!

Пауза. И майор, ничего не понимая, с недоумением уставился на полковника Верестникова, который будто оглох и ослеп.

– Ты что делаешь?

Полковник не делал ничего. А должен был. Его команды ждали остальные пятеро диверсантов. Вот сейчас он должен был, пользуясь ситуацией, резко повернуться «к живой силе противника», припадая на колено, и скосить автоматной очередью одного, другого… Зверев во второй раз пожалел о вертолетной четырехстволке, огонь из которой разворачивал полуметровые земляные укрытия.

– Десять! Метров! Ты чего, блин, творишь?!

– Пять!

Эту цифру, ставшую последней в обратном отсчете, произнес сам Алексей Верестников. И только после этого обернулся. Не резко, как планировалось во время ожидания транспорта, а манерно, медленно.