Группа особого резерва

Смотрел тупо, будто мысли его переклинило. Он не мог понять, откуда взялось это пятно, кто проссал крышу. Бомж? И только когда желтое пятно чуть сместилось, генерал понял природу его происхождения. Его разбудило не уходящее за горизонт солнце (день выдался тяжелый, и он прилег вздремнуть в восьмом часу). Он видел на потолке умирающий солнечный зайчик, который прошел через довольно плотный тюль, найдя крохотный участок в запахнутых наглухо шторах. И генерал вдруг посчитал это сигналом, как будто возвратился в далекое прошлое, в котором одногодка-пацанка поднимала его с постели зеркальцем.

Он даже не сумел вспомнить имя девчонки и напрасно при этом морщил лоб.

Память и короткое забытье, эти две враждующие стороны, словно сговорившись, пришли к нему на помощь. Они не дали ему расколотить о стену китайскую вазу (вот еще одна нелепица в русском доме), спасли телевизор от точного попадания пульта, оберегли от череды вспышек ярости. А искусственно нагнетать страсти у него не поднялась рука. Да и подходящий момент ушел.

Он встал с кровати, подошел к окну, распахнул шторы и послал долгий взгляд на зеленую ограду, протянувшуюся вдоль ручья. Как будто ничего не случилось. Но случилось."

"Сегодня он снова оказался один в своем просторном, большом, но не огромном до безобразия доме: жена уехала на неделю к своей двоюродной сестре в Питер. Он на дух не переносил охрану. Вечером включал сигнализацию – надежную, но не эксклюзивную, и этого было достаточно для того, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Утром он просыпался от еле уловимого шума на кухне и спускался по лестнице, здоровался с домработницей, принимал от нее чашку кофе и спрашивал, что творится в мире, какие новости принесла эта ночь. Потом он одевался, завтракал, мысленно слал жене, нежившейся в постели, поцелуй, садился за руль «Мерседеса» и ехал в город. Он наслаждался ездой на загородной дороге, а на въезде в Москву его поджидал водитель. Он-то и разруливал пробки, включая спецсигналы. В один из таких моментов и заканчивалась мирная жизнь генерала, и он ввинчивался в очередной беспощадный поединок под названием «работа».

Он посмотрел на часы, хотя точно знал, который сейчас час: пару минут назад он отметил время на светящемся экране радиотелефона, когда принимал звонок. Через пятнадцать-двадцать минут домохозяйка уйдет. Сна как не бывало. И сегодня он явится перед ней не заспанным, что само по себе служило знаком расположения к этой молодой еще сорокалетней женщине.