Гуд бай, дядя Сэм!

Чёрт возьми, что такое? Может, они там сознание потеряли?

Судья подбежал к двери, прислушался, тронул ручку… Дверь распахнулась, они даже не закрылись. Девочки сидели в ванне по уши в пене, лица их раскраснелись, волосики закудрявились, и были они очень симпатичные. Ну, просто очень! Две милые девчушки в ванне, в пене, как две вышедшие из моря Афродиты. М-м-м… Судья быстро захлопнул дверь, чувствуя в груди тревожное волнение. Надо бы их в больницу, надо… Но вроде они отогрелись, и тогда зачем «скорая помощь»? Завтра, можно будет завтра!.

Ночью из гостевой спальни, куда он определил девочек, раздались неясные крики. Судья закутался в халат и поднялся на второй этаж. В комнате было жарко натоплено, и в темноте что-то там угадывалось под тонким одеялом, какие-то волнующие воображение округлости.

– Что такое, что случилось?

– Нам страшно, там кто-то ходит.

– Где?

– Там. – Из-под одеяла высунулся маленький мизинчик. – Не уходите, побудьте здесь, пока мы не уснём.

Судья присел на край кровати.

– Вы замёрзли, вы весь дрожите! – прошептали девочки. – Вас надо укрыть, – и набросили сверху одеяло.

А там, под одеялом, всё шевелилось и трепетало. И четыре ручки обхватили судью, как лианы дерево, и потащили куда-то вниз, как в пропасть. И он поддался, уступил и почувствовал, как ручки опускаются ниже, и еще ниже. У него помутилось сознание, потому что никогда, даже в самых смелых мечтах, чтобы две молоденькие девочки… И он упал и провалился в наслаждение, как в бездонный омут…

Утром перед воротами остановилась какая-то машина.

– Извините, мы ищем наших воспитанниц, которые сбежали из автобуса вчера вечером. Мы очень беспокоимся за их судьбу. Вы их не видели?

Судья молчит, не зная, что ответить. Потому что вспомнил ночь. Лучшую в своей жизни.

– Сироты?

– Да, мы попечительницы приюта. Девочки выскочили из автобуса и пропали.

– Дальше домов нет, мой дом последний.

– Разрешите войти, может, они где-то здесь. Вот, смотрите, следы. Вдруг они забрались к вам?

– Ко мне? Ну, да, две девочки… Я вспомнил: они замёрзли, и я дал им приют. Теперь они в доме, наверху, спят.

– Слава богу, – молитвенно сложили на груди руки монашки. – Они ведь такие еще маленькие, их так легко обидеть.