Гром победы, раздавайся!

Он даже различил бороду у скачущего впереди всех всадника.

– Отбой! Не стрелять! – заорал он что есть силы. – Наши это! Казаки! Не стрелять!

– Не стрелять, не стрелять, наши! – понеслась команда от плутонга к плутонгу по всем русским укреплениям, и егеря убирали пальцы со спусковых крючков. К мосту подкатывали первые сотни Второго донского полка.

– Турки большими силами наступают! – пояснил Егорову полковник Леонов. – Была бы у нас опора на пехоту, так можно было бы с ними и на сабельках потягаться. А так что, окружат, задавят всей массой да вырубят под корень вместе с драгунами.

– Будет вам денек, Богдан Семенович, – заверил полковника Алексей. – Мы их придержим сейчас перед мостом. Вы, главное, дозоры вдоль реки пустите, чтобы они в другом месте через нее бы не переправились да в тыл нам не зашли.

– Сделаем, Алексей, – пообещал Леонов. – Основные наши силы на том берегу, за мостом будут стоять, ежели совсем жарко станет, то мы с драгунами подмогнем вам. Да, небось, и Александр Васильевич вот-вот уже и сам совсем скоро сюда со всей дивизией подойдет.

На спине у отступающего последним драгунского полка «висело» несколько сотен османской конницы, а вдали еще клубилась пелена пыли.

– Рано, рано пока бить! – крикнул Гусев, вглядываясь в окуляр трубы. – Как бы и наших ненароком не зацепили.

До арьергарда драгун было всего каких-то три сотни шагов. Первые их ряды уже подскакали к освобожденному проходу между дорожными редутами, а с задних нет-нет хлопали пистольные и ружейные выстрелы в сторону настигающих турок.

– Курт! Сможете аккуратно снять передних?! – крикнул командиру отборных стрелков Алексей.

– Да, мы готовы! – отозвался тот, пристроив свой штуцер на мешке с песком.

– Командуй тогда сам своими людьми!

– Внимание, всем бить сверху, наверняка, по свой личный прицел, – не мешкая, скомандовал тот. – Огонь!

«Бам! Бам! Бам!» – захлопали вразнобой выстрелы, и пули, выпущенные из винтовальных стволов, сбили передних турецких всадников. В ста шагах от прохода у турок возникла небольшая сумятица, давшая возможность арьергарду драгун оторваться от преследователей.