Гризли

 — Парни знают куда, им не впервой туда в любое время суток народ отпрессованный возить.

— Что я должен?

— Потом озвучу. Мне все отдашь, я до адресатов доставлю. А то смотрю, туго у тебя с культурным общением в такой компании. Да и их ты нервируешь, им тоже почти взападло с ментом, пусть и бывшим, дела вести.

— Благодарю, — протянул я мужику руку, и он пожал ее, покачав, однако, головой.

— Хорошо, что такие, как ты, Камнев, еще не повымирали. Антоху моего только смотри больше не товарь. Учить — учи, раз мне некогда и слушать не хочет, но чтобы синяками больше не светил он у меня.

— От синяков у пацанов быстрее масла в голове добавляется, — хмыкнул я, заводя движок.

Еще через пару часов моя погремушка стала опять состоятельной девушкой. Пока дерганый, поднятый прямо из теплой постели нотариус заполнял документы, что, судя по его морде, ему действительно было делать не в новинку, Миргородский натурально рыдал, как истеричная баба, размазывая по морде слезы, слюни и кровь, я вытащил телефон и обнаружил там пару неотвеченных от младшего Каверина, один от ребят, что нашу с Рокс хату пасли, и от Боева три.

Видно, звонили, когда шум да вопли основные были в ресторане, вот и не расслышал, да еще и музон там не тихий. Набрал Антона, но теперь он не ответил. Боев в такое время сто пудов если и не спит, то трахается. Сам перенаберет.

— Что там, парни? — спросил у охраны.

— Яр… тут такое дело, — промямлил Вадим Феофанов. — К твоему… хм-м… объекту парень подвалил, с которым она работает.

Мы вышли, обозначились, но девушка сама к нему выскочила и в машину села. На нас еще и наехала.

— Где они? — зубы внезапно свело.

Голос Рокс, когда уходил… Мне уже было сильно не до того, но сейчас-то осознаю, что звучала… Погано, короче, звучала.

Вадим назвал адрес, и я понял, что поехали они к Каверину-младшему. Я же его… Не дай бог… И хорош с меня уже всякой бл*дской демократии для погремушки! Доходчиво объяснять пора, что все, беготня кончилась.

Поднявшись в лифте в новой высотке, я ткнул в звонок и так и держал с минуту.

Чувствуя себя все более гадко, стал молотить в дверь, чуть не вынося. Внутри тишина. На звонки ни Рокс, ни мелкий засранец не отвечали. Спустился, отправил парней из сопровождения по домам, ощущая себя как оплеванным.

Ездил по городу, заводясь все больше, пока не свернул-таки в наш район. Притормозил перед круглосуточным ларьком и купил бутылку коньяка. Внутри огнем полыхало и одновременно будто замерзало.