Греховная невинность

Вдохновение помогло рассеять туман в его голове, и Адам внезапно понял, как следует поступить.

Взяв перо, он начал писать. Но не проповедь.

Нет, проповедь могла подождать.

«Дорогой Фредди!

Я скоро приеду в Лондон. Не злорадствуйте. Буду рада встрече с Вами. Возможно, Вам следует позаботиться о специальном разрешении на брак?

Айви».

Ева не сомневалась, что Фредерик поймет, как нелегко далось ей это решение. И, конечно же, будет злорадствовать.

Ева отдала Хенни письмо, чтобы та отнесла его в лавку Постлуэйта.

Теперь Хенни следила за тем, как, готовясь к отъезду в Лондон, укладывают в дорожные сундуки вещи Евы.

— О, это белое муслиновое платье… вы надевали в тот день, когда преподобный впервые пришел в наш дом. — Она высоко подняла платье, чтобы показать его Еве. — Помните?

Ева с подозрением нахмурилась, глядя на Хенни.

— Да, я помню.

— Вы были чудо как хороши в нем. А это… зеленый шелк. В нем вы танцевали на городском балу.

— Я помню, Хенни.

Подойдя ближе, Ева взяла в руки зеленое платье и с нежностью прижала его к груди — так баюкают больного ребенка.

— А в чем вы пойдете завтра в церковь?

Ева недоверчиво подняла брови.

— Мы… не пойдем завтра в церковь.

— А я скажу, что вы трусиха, если у вас не хватит духу пойти туда в последний раз.

— Ты любишь обзывать меня по-всякому, — со вздохом отозвалась Ева, не принимая всерьез ворчание служанки.

— Я лишь говорю правду, миледи. Разве вам не хочется показаться на людях во всем блеске, чтобы покинуть этот городишко победительницей? Неужели вы не хотите увидеть всех местных кумушек в последний раз, прежде чем станете женой виконта? Уж тогда вы будете ходить с высоко поднятой головой и даже не взглянете на них. Вдобавок вам следовало бы пойти ради преподобного Силвейна. Ведь, в конце концов, он мне жизнь спас.

— К несчастью, — сварливо пробурчала Ева.

Хенни вела нечестную игру. Она ничего не ответила, лишь выразительно посмотрела на Еву. Но та стояла, сжимая в руках платье. Ее лицо приняло мечтательное выражение, будто она снова танцевала вальс с высоким, широкоплечим пастором.

— Он был очень добр к вам, миледи, — тихо проговорила Хенни.

И тут, к ее ужасу, глаза хозяйки наполнились слезами.

Резко отвернувшись, Ева подошла к окну и обеими руками схватилась за горло, прикрыв маленький крестик на груди.