Греховная невинность

— Это было чудовищное чувство, — произнес Адам.

Ева закрыла глаза. О боже, он сбил с ног мужчину, который осмелился бросить тень на ее запятнанное имя. Конечно же, Адама мучило сознание, что он жестоко ее обидел. Все это время он терзался и казнил себя. Но его невинность вызвала у Евы вспышку раздражения.

— Добро пожаловать в мир простых смертных. Мы все мало чем отличаемся от капризных, бьющихся в истерике детей, когда все складывается не так, как нам хочется. В особенности если речь идет об отношениях между мужчинами и женщинами.

— Я никогда не совершал ничего подобного. — В словах Адама явственно слышалось невысказанное обвинение: «До встречи с вами».

— Полно. Надеюсь, вы не собираетесь предаваться самобичеванию.

— Вовсе нет. Но благодарю вас за нравоучение, леди Уэррен. Ваш опыт… далеко превосходит мой, что, несомненно, послужило мне на пользу.

Ева вскинула голову. Она хотела заметить, что эта последняя колкость свела на нет извинения Адама, но ей понравился его дерзкий ответ. Вдобавок графиня заслужила упрек.

Снова наступило молчание. Яркие звезды на черном небе казались аккуратными дырочками, пробитыми в листе жести. От земли тянуло холодом, у Евы, обутой в тонкие домашние туфли, замерзли ноги. Щеки онемели от холода. Ей вдруг показалось нелепым стоять возле изгороди под покровом ночи и беседовать с мужчиной, стоящим по другую сторону ворот.

— Так вы за этим пришли? Муки совести выгнали вас из дома, и вы явились ко мне среди ночи, чтобы принести извинения?

— Нет.

Адам возразил так твердо, что Ева вздрогнула от неожиданности.

— Тогда зачем вы здесь?

Она хотела услышать, как он произнесет это вслух. Скажет: «Меня влечет к вам», чтобы она могла ему отказать. В конце концов, Адам был всего лишь человеком. Мужчиной, обуреваемым страстями. И теперь, когда она сорвала с него все покровы, остановить его означало примерно то же, что укротить ураган.

Он принес извинения в обмен на ее ласки. Но она больше не желала прикасаться к нему.

Однако если бы Адам прикоснулся к ней, ответственность за все дальнейшее лежала бы на нем, и только на нем.