Адептка (сборник)

 – И сколько лет это продолжалось?

– Пять, – пискнула я и вновь сжалась в комок.

Гном схватился за голову:

– О чем вы только думали, леди Фрейм?! Уму непостижимо! – Люциус нервно теребил ручки врачебного чемоданчика, словно сомневаясь, пока не извлек оттуда колбу с субстанцией ярко-малинового цвета. – Вот, выпейте. Это поддерживающее зелье.

Не задумываясь, я залпом выпила обжигающую жидкость. Мне в глотку словно кислоту залили, я закашлялась и застонала еще громче.

Боль в животе медленно угасала.

– Привыкайте, леди Фрейм, – почти траурно сообщил гном.

Осмысливая сказанное целителем, я гулко сглотнула набежавший в горле ком и, прикрыв глаза, просчитала варианты. Кажется, я доигралась. Мало того, что я могу лишить ребенка материнской ласки, скончавшись раньше положенного срока, так еще и рискую жизнь ему не подарить.

"Зато стали ясны слова демоницы. Эта тварь словно насквозь меня видела и знала обо мне гораздо больше, чем я сама. Но подписывать новый контракт на собственного ребенка я не собиралась. Я была готова выпить любую гадость, лишь бы сохранить беременность.

– Доктор, – решительно сказала я. – Готовьте запас этого жуткого пойла, я выпью хоть лаву из жерла вулкана, но ребенок должен выжить.

Люциус согласно кивнул.

Он просидел со мной остаток вечера до прихода мужа и только потом удалился, оставив нас наедине для тяжелого разговора.

Лайонел был мрачнее тучи, о моем самочувствии ему уже успели сообщить ушлые слуги, да и присутствие врача в доме само по себе намекало на какие-то проблемы.

– Ты в порядке? – спросил он, присаживаясь на край кровати.

– Могло быть и лучше, – призналась я.

– А ребенок?

– Люциус сказал, что с ним все хорошо, но как раз об этом я и хотела поговорить.

Муж напрягся, это было заметно по вмиг окаменевшим плечам.

– Беременность будет очень сложной, со множеством рисков. И это связано… – я немного замялась, понимая, что часть правды выложить все же придется. – Я обманывала тебя, Лайонел, говоря, что бесплодна. На самом деле все эти годы я принимала зелье, не дающее мне зачать.

Лицо мужа осталось непроницаемым. Все тот же ровный взгляд, только похолодевший на несколько сотен градусов.

– Почему? – абсолютно безэмоциональным тоном спросил он.