Гремучий ручей

– Завтра вместе машиной поедем, познакомлю тебя с Ефимом. Он водитель из города. А теперь пойдем быстрее. Как бы не наткнуться на кого…

Дома Ольга налила Григорию рюмку водки, зачем-то велела снять рубашку, осмотрела внимательно шею.

– Не тронула она меня, – сказал он потерянно. – Не успела.

– Хорошо. Спать ложись. Пару часов у нас с тобой на сон.

– Тетя Оля? – позвал Григорий.

– Что, Гриня?

– А откуда вы все это знали? Про… Зосю мою, про осиновый кол? Такому в институтах не учат. – У него даже получилось улыбнуться.

Она ответила не сразу, словно решала, что можно сказать, а что нельзя. Наконец, решилась.

– Вспомнила я, Гриня. Это наука моей бабы Гарпины. По детству учила она меня… всякому. Она учила, я запоминала, а как выросла, так и забыла. Кому ж нужны такие знания, да?

– Вот, выходит, пригодились. – Григорий опрокинул в себя рюмку, натянул рубашку.

– Выходит, так.

– И много у вас еще этой… бабкиной науки?

– Кто б знал… – Ольга пожала плечами, а потом велела: – Спать ляжешь в бане.

Он ушел. От предложенного постельного белья отказался. Жизнь его приучила спать не то, что в бане – на голой земле. Да и не уснуть ему этой ночью. Как после такого уснуть?..

* * *До рассвета Ольга не сомкнула глаз. Сначала убирала следы ночного пребывания в доме Григория, потом отмывала рукоять швабры.

Этой ночью дверца в Ольгином сознании снова приоткрылась. Не широко, ровно на столько, чтобы она смогла понять, как следует поступить, чтобы поверить в существование упырей и суметь убить человека. И пусть бедная Зося больше не была человеком, пусть была она теперь смертельно опасной для всех живых тварью, убить ее оказалось очень нелегко.

А Григорий ушел, наверное, еще по ночи, не стал дожидаться. Может, это и хорошо. Не знала Ольга, как ему в глаза смотреть, не знала, что говорить, как утешать.

Ефим ждал, как и обычно, на дороге, курил, стоя у своего грузовика.