Гремучий ручей

– Вы про зверя говорите? – В наступившей тишине голос Сони прозвучал неожиданно громко. – Про зверя, который разорвал Гюнтера, а теперь охотится в лощине на местных?

– Любопытная Варвара, – сказала бабушка едва слышно, а Таня подумала, что все они здесь что-то знают. Все, кроме нее. И от этого незнания неуютно вдвойне. А еще от того, что дядя Гриша и в самом деле куда-то пропал.

– Там сейчас переполох. – Мужчина присел к столу, и тетя Шура тут же придвинула к нему большую чашку с чаем. – Сам туда пошел с этими своими… псами.

– Не знаю, Ефим, – сказала она сухо, а потом добавила: – Пойдем, нам поговорить с тобой нужно, обсудить разное.

Ефим с тоской посмотрел на чашку чая, вздохнул, выбрался из-за стола и вслед за бабушкой вышел из кухни. Несколько мгновений царила тишина, а потом все разом заговорили. Обсуждали новости, предполагали, что за зверь мог открыть охоту на людей, гадали, куда подевался Григорий.

Выпив по две чашки чая, парни вышли на крыльцо и принялись курить. Соню нагрузила работой тетя Шура: заставила мыть посуду. На Настю и Таню никто не обращал внимания. Настю, наверное, жалели, а Таню просто не замечали.

Да, это была не царапина, как ей показалось ночью, а именно рана. Или даже укус. Аккуратный, расчетливый укус… Кто ее так? Таня видела раны, которые остаются после собачьих зубов, этот укус не имел с ними ничего общего.

– Кто тебя так? – спросила она шепотом.

– Что? – Взгляд Насти сделался чуть более осмысленным, но ненадолго. Ей был неинтересен этот разговор, ей хотелось побыстрее уйти, словно за пределами этой кухни ее ждало неотложное дело.

– Я спрашиваю, откуда у тебя эта рана? – повторила Таня.

Настя проследила за ее взглядом и одернула рукав кофты.

– Ниоткуда, – сказала равнодушно.