Гремучий ручей

Фон Клейст тихо присвистнул, и адовы псы послушно уселись у его ног, давая Григорию возможность подойти к телу."

"С виду покойник был мертв уже не первый день. Это если судить по серой, с синевой, коже, да по отросшим, похожим на когти, ногтям. Видел Григорий уже такие когти. Ох, видел… А вот если верить рассказам часового, еще сегодня скакал этот покойник Гюнтер под воротами живее живых. Вывод знающий человек сделает сразу. Сейчас главное не дать понять, что он и есть знающий человек. На всякий случай Григорий ахнул, попятился и перекрестился.

– В лес! Сжечь! – повторил фон Клейст едва ли не по слогам, а потом спросил: – Ты меня понимаешь?

Григорий мелко закивал, ухмылку с лица убрал. Тут такое дело… не до ухмылок.

– Это предатель… пособник. – Фон Клейст нахмурился. – Понимаешь?

Григорий снова закивал. Думать о том, чьим пособником может быть упырь, не хотелось.

– Убрать! – велел фон Клейст и развернулся спиной.

Вот сейчас бы да заточкой в эту спину, но нужно держаться. Что толку от пустого геройства, когда Митьку он еще не нашел?! Сейчас нужно держаться и думать, как лучше поступить.

Сжав зубы и поднатужившись, Григорий закинул тело упыря Гюнтера на тачку. Прямо поверх веток. Вот и ветки пригодились. А еще канистра бензина, которую подтолкнул к Григорию один из эсэсовцев.

Пока катил тачку к воротам, фрицы на него смотрели испуганно и с отвращением, как на прокаженного. Ворота распахнули и тут же захлопнули за его спиной. Еще чего доброго потом не пустят назад.

Тележку пришлось тащить по ухабам, колдобинам и проталинам.

Место для костра он выбрал на небольшой полянке, подальше от деревьев. Скинул с тележки ветки вместе с телом, отдышался, сунул в зубы папиросу, закурил. Пока курил, просто смотрел, а как докурил, принялся за настоящий обыск. Наверное, фон Клейст не рассчитывал, что простой напуганный мужик на такое решится. Наверное, потому и отправил именно его делать грязную работу.

Гюнтер помер от того, что ему перегрызли глотку… Это в первый раз. Вот и рана на шее старая, с побелевшими, обескровленными краями. А второй раз Гюнтер помер от того, что ему чем-то острым проткнули сердце. Вот и дырка в груди. Черная дыра, словно огнем прижгли.