Гремучий ручей

Да что ж это такое!

– Есть будешь, раненая? – Тетенька, которая разонравилась Тане окончательно, уперла кулаки в тощие бока. – Или ты тоже… с барского стола станешь питаться?

– Шура! – В бабушкином голосе послышался звон булата. – Мы с Татьяной станем питаться вместе со всеми. Ты меня поняла?

Вот это «ты меня поняла?» прозвучало как-то по-особенному угрожающе. Настолько угрожающе, что тетенька Шура отшатнулась.

Дальше все закрутилось. Наверное, можно было бы сказать, что вошло в свою колею. Вот только сама Таня чувствовала себя из этой колеи выбитой напрочь.

Дядя Гриша сел рядом, наверное, в знак поддержки. Бабушка от обеда отказалась, с чашкой чаю отошла к окну. Вид у нее был мрачный и сосредоточенный. Может, это даже хорошо, что жить они будут порознь. Не придется выслушивать нотации. Не то чтобы бабушка так уж часто читала ей нотации, но если уж бралась… То ли от головной боли, то ли от пережитого позора Тане кусок не шел в горло, но она заставляла себя есть.

После обеда бабушка подозвала к себе одну из девочек. Девочку звали Соней, была она улыбчивой и… нормальной. В том смысле, что не косилась на Таню, как остальные.

– Софья, будь добра, покажи Татьяне вашу комнату, а я пока распоряжусь насчет постельных принадлежностей. Татьяна, как ты себя чувствуешь?

– Замечательно!

– Тогда ступайте, я скоро подойду.

Она брела за Соней по парковой дорожке и думала, что «замечательно» – это не про ее нынешнее самочувствие. Казалось, стоит только оторвать взгляд от каменных плит, как мир кувыркнется и обрушит ее на землю. В голове гудело и вертелось. Ей бы не помешала поддержка. Только поддержки никто не предложил. Наоборот, Соня, кажется, специально ускорила шаг. Пришлось сцепить зубы и тоже ускориться.

Она позволила себе немного расслабиться, лишь оказавшись в просторной полупустой комнате.

Таня уселась на единственную незастеленную кровать, осмотрелась.

– Ну, как тебе? – спросила Соня, присаживаясь на кровать напротив.