Гремучий ручей

 – Всеволод, вы уже закончили свои дела в оранжерее?

Значит, Всеволод. Имя красивое, а сам заносчивый урод.

– Обеденный перерыв. – Всеволод сунул руки в карманы куртки. – Даже рабов иногда кормят.

– Ты здесь не по своей воле, мальчик? – Бабушка поднялась на первую ступеньку. Она смотрела на парня снизу вверх, а все равно казалось, что свысока. Вот бы и ей так уметь!

– А вы? – спросил он, и серые глаза его презрительно сощурились.

– Хочешь, я поговорю с фрау Ирмой, и тебя сегодня же отправят обратно в город? – спросила бабушка вкрадчиво.

Он побледнел, зрачки его превратились в черные точки, под кожей заходили желваки, а на шее вздулись вены.

– Нет, – сказал он, словно через силу.

– Что – нет? – Бабушка поднялась еще на одну ступеньку.

– Нет, я не хочу обратно в город. – Всеволода с ней разделял всего какой-то метр. И казалось, ему хочется столкнуть ее с лестницы, вот такое у него было выражение лица.

Таня испугалась. Ведь возьмет и столкнет…

– Бабушка! – Она тоже шагнула на лестницу. Перепрыгнула сразу через две ступени, так, чтобы оказаться лицом к лицу с этим белобрысым мерзавцем.

– Бабушка? – Он усмехнулся. Улыбка получилась кривой. – А говорили – новенькая. – На Таню он теперь смотрел с тем же презрением, словно она была какой-то предательницей, словно имела что-то общее с фашистами!

– А тебе что? – Она тоже старалась смотреть на него сверху вниз, как бабушка. Она была высокой, у нее могло получиться, но вот отчего-то не получалось.

– Ничего. – Он перестал улыбаться. – Мне просто интересно, чем здесь будет заниматься такая, как ты.

– Какая – такая?! – От злости и обиды у нее полыхнули уши. Она чувствовала этот жар, представляла, как это выглядит. А еще она слышала тихие смешки остальных.

– Татьяна… – Бабушка пыталась вмешаться и образумить. Пока только ее… но это только пока.

– Ну, что ты молчишь? Какая я, по-твоему? – Бывало, ей и драться доводилось с пацанами. Вот с Митькой однажды в шестом классе. Их тогда наказали обоих. Бабушка и наказала.