Грех во спасение

Сердитый лакей помог княгине и Маше выйти из экипажа, проводил до дверей и передал визитеров угрюмому дворецкому. Тот с недоумением посмотрел на двух женщин в темных одеждах и недовольно пробурчал:

– Барин никого не принимают, кроме тех, с кем была договоренность.

Зинаида Львовна гордо вскинула голову и произнесла сквозь зубы:

– Ты уж, голубчик, постарайся доложить о нас Михаилу Казимировичу. Надеюсь, он не заставит ждать княгиню Гагаринову у порога и снизойдет до разговора с ней.

Через пять минут их пригласили в кабинет Недзельского.

Действительный статский советник Михаил Казимирович Недзельский был неестественно худ и высок ростом. На негнущихся, как у цапли, ногах он прошествовал навстречу дамам и приложился сначала к ручке Елизаветы Львовны, затем – к Машиной.

Его слегка выпуклые серые глаза лучились добродушием и радостно блестели, будто он ни о чем в своей жизни не помышлял, как об этой утренней встрече. Он был в парадном камзоле высокопоставленного чиновника Министерства иностранных дел, при звездах и орденах и выглядел потому торжественно и напыщенно, словно фазан в начале брачного сезона.

Но Маша сразу поняла, что и добродушие, и радость в глазах, и даже этот камзол служат лишь прикрытием, чтобы спрятать волнение и нечто похожее на панику, которые хитрый, как лис, и изворотливый, точно змея, старый дипломат испытал при их появлении.

Проводив женщин до кресел и любезно предложив им сесть, Недзельский прошел за широкий письменный стол, покрытый зеленым сукном, но остался стоять.

– Чем могу служить, сударыни?

Зинаида Львовна встала, и по тому, как слегка прищурились ее глаза и нервно вздрогнули крылья маленького точеного носа, Маша поняла, что она в ярости.

– Михаил Казимирович, вероятно, не стоит объяснять, кто я и по какому делу приехала к вам.

– Прошу вас, княгиня, – не совсем учтиво перебил ее Недзельский, – не стоит продолжать. Ваш сын – прекрасный молодой человек, отличный офицер, и поверьте, вся наша семья испытывает подлинное горе и сожаление от того, что нашим общим надеждам не суждено было сбыться...

– Ваше горе ничто по сравнению с горем матери, которая вот-вот потеряет единственного сына.