Грех во спасение

И это был ее сын! Ее Митя! Живой и невредимый!

– Митенька! Сынок! – Зинаида Львовна закричала, запричитала в голос, обвила его шею руками и принялась целовать, все еще не веря, что это ее в мыслях не раз похороненный сын. Наконец она уступила место отцу. Владимир Илларионович обнял Митю, молча уткнулся головой в его грудь.

А Зинаида Львовна уже протягивала руки навстречу Маше, стоящей чуть позади рядом с Антоном и черноглазой женщиной, держащей за руку хорошенькую розовощекую девочку – свою точную копию. А к Маше прижимался высокий темноволосый мальчик лет семи-восьми с яркими голубыми глазами.

– Иди, Алеша, поздоровайся с бабушкой!

Мальчик, стесняясь, шагнул навстречу незнакомой седой женщине, оглянулся на мать, и она ласково повторила:

– Это бабушка твоя, милый, не бойся!

Зинаида Львовна обхватила худенькие плечи внука и опять зарыдала. Маша бросилась к ней, обняла, поцеловала.

– Машенька, Машенька, как я счастлива, что вы с Митей вместе! – Княгиня вдруг строго и настороженно посмотрела на свою бывшую воспитанницу.

– Нет, не ошиблись, мы действительно не расстались, и доказательство перед вами – наш сын, Алеша.

– Слава богу! Ну, прямо вылитый Митенька в этом возрасте, – Зинаида Львовна склонилась к мальчику, поцеловала его в лоб, одной рукой прижала его к себе, другой снова обняла Машу и всхлипнула: – Дошли мои молитвы до господа! Увидела я все-таки своего внука! – и она перекрестилась. Потом повернула голову к Антону.

– Антон давно уже не слуга, Зинаида Львовна! Теперь он равноправный Митин партнер в компании, – мягко сказала Маша и улыбнулась.

Антон сделал шаг вперед, склонил голову в легком поклоне:

– Джон Энтони, судовладелец и судостроитель, прошу любить и жаловать, Зинаида Львовна, а это Васена – моя жена.

Маша вновь обняла Зинаиду Львовну и прошептала:

– Чуть позже мы вам расскажем, как бежали из Терзи, как Васена нам помогала и почему яхта наша называется «Орел».

С лица Васены сошла настороженность, и она даже слегка улыбнулась княгине, а Зинаида Львовна обняла и расцеловала сначала ее, потом Антона и виновато проговорила:

– Прости меня, Антоша, мы тут все еще по старинке живем..."

"– Да чего уж там, – смутился Антон и взял девочку на руки.