Грех во спасение

Хмурое небо опустилось и почти легло на плечи поросших жидким лесом холмов. Река становилась шире и полноводнее, оттесняя правый берег к горизонту. Вскоре и скалы, и вся гряда гор казались уже едва различимой на фоне неба синей полосой.

– Надо идти к берегу, а то так нас, гляди, и в открытое море вынесет, не заметим! – Митя стоял на носу лодки и всматривался в дальний берег, где виднелся светлый квадрат гиляцкого стойбища. Он оглянулся на Машу и улыбнулся ей. – Чует мое сердце, сегодня мы увидим, куда впадает Амур, и дай бог, чтобы Алексей не увел свой «Рюрик» из этих мест.

– Опять ты раньше времени загадываешь, – упрекнула Маша мужа, – уже начало сентября, а он говорил про август...

– Что ж, посмотрим! – глубокомысленно заметил Митя, убирая парус и садясь на весла. – Алешка – человек упрямый и, я уверен, не уйдет из устья, если, конечно, нашел его, до тех пор, пока погода будет позволять проводить исследования. Поэтому я и говорю с такой уверенностью, что мы должны непременно встретиться, если какие-то чрезвычайные обстоятельства ни нам, ни им не помешают.

Прошло две недели с того дня, как они распрощались со своими попутчиками, ушедшими на лодках-плоскодонках вниз по Сунгари. Староверы были озабочены не только тем, чтобы выгодно продать меха, запастись порохом и солью на долгую зиму, но и тем, чтобы присмотреть новые земли для переселения. В Забайкалье староверам становилось с каждым днем труднее: все больше поселков, железоделательных заводов и рудников появлялось в округе.

Савва, старший среди староверов, плывший, по обыкновению, на первом из трех плотов, как-то рассказал Мите, что и в этих местах, по Амуру и его притоку Амгуни, когда-то жило немало русских: были среди них и раскольники, и казаки, и беглого люда много приютили эти дальние земли.

Раз в год переваливали горные хребты и приходили из Удского края сюда большие караваны оленей, принадлежащие русским и якутским купцам – людям ловким и оборотистым. Привозили они топоры и пилы, ружья и железо кусками, сукна, мануфактуру. Ходили старинными тропами. Русские поселенцы не позволяли зарастать им с тех пор, как предки их оставили под напором маньчжуров и недальновидных русских чиновников свои города и крепости по Амуру. Купцы были потомками амурских казаков, занимались торговлей в этих краях, несмотря на строжайшие запреты полиции, и считали земли по Амгуни и Амуру своими, исконно русскими."

"Савва уже третий раз ходил по Амуру. Тут было раздолье. Река богата рыбой, лес – зверем.