Грех во спасение

Темно-синие глаза казались сейчас почти черными и глубокими, словно омут, в который она неумолимо, по собственной воле погружалась, забыв, что есть еще возможность спасения, стоит только оттолкнуть Митю...

Но вместо этого Маша обняла его за шею, прижалась к широкой груди и не удивилась, когда он вместо поцелуя подхватил ее на руки, отнес к кровати и положил на постель. Она попыталась подхватить падающую шаль, но Митя отбросил ее в сторону. И в следующее мгновение она почувствовала его руки на своем теле. Горячие нетерпеливые пальцы ласково погладили ее шею, ключицы и скользнули вниз.

Маша застонала, выгнулась ему навстречу, не понимая, как он так быстро сумел избавить ее и от халата, и от сорочки. Но это не испугало ее, как и то, что она впервые в жизни лежит обнаженной с мужчиной и не испытывает ни стыда, ни сожаления оттого, что столь быстро уступила ему.

Митины губы торопливо пробежались по ее телу от шеи к груди. Он едва слышно то ли простонал, то ли сказал что-то. Маша не поняла, что именно, но переспросить не успела.

Горячие сухие губы коснулись ее соска. Она почувствовала легкий укус и вскрикнула от неизвестного до сей поры чувства, захватившего ее существо и заставившего все тело покрыться мурашками.

Митя продолжал сжимать ладонями ее плечи, а губами мучить ее тело, никогда не знавшее мужской ласки, но с таким упоением и готовностью принимавшее ее.

Маша не помнила себя от восторга, только так она могла назвать ощущение необъяснимой легкости, почти парения, которое ее душа испытывала с той самой минуты, когда она почувствовала Митино тело на себе.

Ее руки гладили обнаженную мужскую спину, и она удивлялась твердости его мышц и гладкости кожи. Она слегка покусывала его то в шею, то в плечо, слегка солоноватые от пота, отчего Митя еще сильнее вжимал ее в постель, а его крепкое большое тело вдруг стало таким горячим и влажным."

"Маша запуталась пальцами в густых завитках его волос, спадающих с затылка на шею. Одна его ладонь накрыла девичью грудь, высокую и упругую, и принялась нежно гладить, сжимать и слегка пощипывать ее, а вторая скользнула между ее бедер и настойчиво попыталась раздвинуть их.

Но Маша не поддалась, и Митя отступил на некоторое время, но уже в следующее мгновение его губы вернулись к ее рту. Она задохнулась от волнения, когда его язык проник между ее зубов, слегка шевельнула в ответ своим языком, и Митя, глухо вскрикнув, с силой развел ее бедра. Его колено устроилось между ними, а пальцы коснулись самого нежного участка ее тела.