Грех во спасение

Надевайте на меня цепи, я готова следовать в острог! Только, – она замерла на мгновение и посмотрела полными слез глазами на графа, – позвольте мне попрощаться с мужем.

– С мужем? – задумчиво сказал граф, взял со стола перчатки и медленно натянул их на руки. – Пожалуй, вам следует присесть. Я не уверен, что вы устоите на ногах, когда я сообщу вам следующее известие. – Лобанов проследил взглядом за Машей, которая с побелевшим лицом, словно слепая, шарила перед собой руками, чтобы отыскать лавку. – Успокойтесь, ma bonne,[48] ваш супруг не стоит подобных волнений.

– С ним что-то случилось? – Маша едва нашла в себе силы, чтобы произнести эти несколько слов."

"– Пока нет! Но определенно случится в скором времени. – Граф быстрым шагом прошел к двери. На пороге остановился и, опершись рукой о притолоку, сказал: – Две недели тому назад в Иркутский острог доставили троих из пяти беглых каторжников, совершивших побег незадолго до вашего приезда. После пристрастного допроса один из них показал, что побег был подготовлен и совершен при непосредственном участии вашего дражайшего супруга.

Именно Дмитрий Гагаринов помог им деньгами и одеждой...

– Вы лжете, – прошептала Маша, чувствуя, что проваливается в какую-то душную, вязкую бездну. Последним усилием, как утопающий за соломинку, она ухватилась за край лавки. – Вы все это выдумали, чтобы расправиться с ним...

– Я не склонен в чем-то убеждать или разубеждать вас, сударыня, – донеслось до нее от порога. – Даю вам полчаса на сборы. Ничего лишнего с собой не брать.

..

Маша прижала руки к груди, вскрикнула, и липкая, густая темнота, словно тяжелое ватное одеяло, накрыла ее с головой...

30

Какой-то непонятный резкий звук заставил Машу открыть глаза и с недоумением вглядеться в густую, как кисель, черноту, залившую комнату. Знакомый проем окна – она привыкла видеть его справа, – который даже ночью выделялся на фоне более темной стены серым размытым прямоугольником, непонятным образом куда-то исчез.

Девушка откинула с себя одеяло и попыталась сесть на кровати.

Но голова закружилась, невыносимая тошнота подступила к горлу. Маша хотела ухватиться за спинку кровати, протянула руку и вздрогнула. Привычного металлического козырька, украшенного двумя медными шарами, тоже на месте не оказалось. Вместо этого рука уткнулась в деревянную решетку, сквозь которую она нащупала пальцами нечто, напоминающее войлок. Она не успела удивиться, как новый приступ тошноты скрутил ее в три погибели.