Грех во спасение

Верная гибель, не так ли?

Маша промолчала, но про себя пожелала ему провалиться сквозь землю вместе с великолепным экипажем и с не менее великолепным поваром. Но, видно, что-то все-таки промелькнуло в ее глазах. Граф Лобанов озадаченно хмыкнул, посмотрел на Машу исподлобья. И этот взгляд, прежде насмешливый, слегка циничный, вдруг налился гневом, и граф со всего размаха припечатал сиятельнейшую ладонь к столу:

– Ну, хватит, голубушка Мария Александровна, довольно ходить вокруг да около! Действительно, в Терзю я приехал не для того, чтобы ручки целовать и комплименты расточать! У меня на руках приказ генерал-губернатора Муравьева о препровождении вас в Иркутский острог.

У него есть серьезные опасения, что вы готовите побег государственного преступника, вашего мужа Дмитрия Гагаринова.

– Побойтесь бога, граф! – Маша вскочила на ноги. – На каком основании вы смеете делать подобные выводы?

– Подобные выводы, ma ch?re, не делаются с бухты-барахты. – Лобанов презрительно усмехнулся.

 – Неужели вы думаете, что ваш душевный порыв остался вне внимания Третьего отделения? Вы или слишком наивны, или так уж хитры, что не хотите показать, насколько озадачены моим заявлением. Но вам следует знать, что с момента принятия вами решения отправиться в Сибирь, якобы вслед за женихом, вы подверглись неусыпному наблюдению. И полученные от наших агентов сведения позволили нам сделать закономерный вывод: Мария Александровна Резванова лелеет несколько иные планы, а ваше объяснение, что вы желаете связать свою судьбу с осужденным, – жалкая ложь и преследует одну-единственную цель: подготовить побег Дмитрия Гагаринова.

Маша почувствовала, как ее душа словно свивается в тугой комок от отчаяния. Где она выдала себя? При Цэдене они с Антоном и словом не перемолвились о своих намерениях. К тому же, кроме самых близких ей людей – Гагариновых и Антона, да еще Кузевановых, – никто не знал о ее планах. Гагариновы и Антон? В них она была уверена, как в самой себе, но что касается Кузевановых.

.. Сильнейший спазм сжал ее горло. Нет, не может быть! Они были так милы с ней, доброжелательны... И Тимофей по-особому симпатизировал ей, она же чувствовала это... Слезы подступили к горлу, но она сжала кулаки и с вызовом посмотрела на графа:

– Надеюсь, ваше сиятельство, генерал-губернатор обладает неоспоримыми доказательствами моей преступной деятельности. А теперь, – она решительно шагнула к графу, – зовите своих сатрапов.