Гранит науки. Том 2 (СИ)

Что мы имеем? Я стал жертвой интриг старого князя, который решил привязать к себе сильного безродного мага и породниться с могущественным родом. Причём поступил он достаточно хитро! Для меня создание собственного рода, да ещё с такой поддержкой, это действительно голубая мечта. Из грязи в князи, причём в прямом смысле. Дементьевы тоже в накладе не останутся, хотя им и придётся подождать.

Чтобы все остались довольны мне нужно лишь жениться на Юле и Ирине. Вроде как пустяк, но я ведь уже говорил, что мне как-то не очень прельщает мысль женится сразу на нескольких девушках? Может быть это какой-то мой бзик, но это мой бзик! Ещё мне не очень нравиться, что за меня всё решили и даже не спросили моего мнения.

"Да только что конкретно я могу сделать сейчас? Только согласиться с предложением князя. Отказ явно повлечёт за собой массу неприятных последствий. Так что соглашаться, а затем… Ну, Константин Романов уже как-то пытался использовать меня в своих целях, но я тут же пообломал ему все планы и заставил действовать так, как мне удобнее.

— Уже всё решено или я всё же могу высказать своё мнение и даже отказаться? — Поинтересовался я.

— Конечно ты можешь высказаться и уж тем более отказаться. Но какой смысл в отказе? Предложенный мною план действий способен удовлетворить желания всех сторон.

Ох, сказал бы я тебе кое-что относительно твоего плана… Но не буду.

— Знаете, что является для меня небольшой отдушиной в этой ситуации? — Поинтересовался я у князя. — Я могу с лёгкой душой сообщить Юле, что вся эта затея является вашей идеей. И я даже не представляю себе какой ад развернётся, когда она узнает, что ей придётся делить меня не с кем-то, а конкретно Ириной Дементьевой

— Не напоминай, — Николай Долгорукий мгновенно помрачнел. — Эй это не понравится. Да и тебе, вероятнее всего, моё предложение не совсем по духу.

* * *— Достопочтимый отец, ты вызывал меня? — Молодой человек склонился перед пожилым человеком, что сидел на коленях спиной к нему.

— Сын, наша Империя находиться на перепутье, — начал говорить мужчина. — У нас более нет возможности жить так, как того требуют наши традиции.