Гранит науки. Том 2 (СИ)

Мы столь показательно разыгрывали с Кириллом эту сценку, что остальные участники гонки вместе с Мишей невольно заулыбались. Но Семён держал оборону и молчал. Ну проверим насколько хватит его выдержки.

— Смотри, молчит и не отвечает, — продолжил Львов. — Может с ним чего случилось или он просто не хочет разговаривать с нами?

— Семён, ты что обиделся? Ну подумаешь зассал гоняться со мной и из-за твоей трусости твоя семья была вынуждена отвалить мне кучу бабла. С каждым может случиться!

Тут плотину прорвало. Уже вовсю скалился не только Безенцов, но и упомянутая ранее блондиночка не сдержала смешок, хотя и пыталась замаскировать его под кашель.

— Ты, безродный ублюдок! Сегодня я покажу всем, что вожу лучше тебя!

— Так может поспорим? — Тут же взял я инициативу в свои руки. — На миллион рублей! Кто из нас двоих первым пересечёт финишную черту, того и бабки. Миша, можно же нам с твоей помощью организовать это пари?

— Скажу больше — я даже комиссионных не возьму с вас! — Заулыбался парень.

Надо было видеть лицо Семёна, когда я предложил ему пари. Он резко побледнел, глазки забегали… Ну да, одно дело угрожать и совсем другое на деле продемонстрировать свой талант. А тут я ещё предлагаю поспорить на достаточно щекотливую для него сумму. Он ведь и сам заставил Антона поспорить на тот же миллион и в итоге оказался в дураках.

— У меня нет таких денег, — нашёл возможность отмазаться Воронцов. — И быстро достать такую сумму я не смогу.

— Ну ладно, не беда. Давай тогда ты поставишь на кон свою тачку, а я… три миллиона! Думается, что это вполне справедливая ставка.

— Я… Я…

И снова крайне щекотливая ситуация. Если Семён откажется от этого спора при свидетелях, то это рано или поздно станет достоянием общественности и его репутация упадёт ниже плинтуса. Но ему было боязно спорить со мной. Опять же во время прошлого спора машина проигравшего также должна была уйти победителю.

В итоге так я и прождал почти целую минуту, не дождавшись ответа от Воронцова. Поэтому я показательно сплюнул себе под ноги и сказал:

— Трус ты, Сёма. Ты был им, им остаёшься и им будешь до конца своей жалкой жизни. Просто ебучее ссыкло."

"И Семён это проглотил. Молча. Ибо нечего ему было сказать в ответ.