Агент немецкой разведки

Тротиловую взрывчатку в виде брикетов пищевых концентратов сухого пайка Сыч аккуратно и даже бережно сложил в свой вещмешок, хотя о безопасности в данном случае беспокоиться было излишне: прессованные тротиловые шашки-брикеты не взорвались бы и от выстрела, не говоря уж о незначительном ударе, но так положено по инструкции, а ее следовало чтить. Зотов засунул в свой вещмешок рацию «Телефункен» в сером металлическом корпусе.

Скоро рассвело. Сыч достал из нагрудного кармана крупномасштабную карту Барвенковского района, определил свое местонахождение и наметил маршрут движения.

Зотов молчал: старший в их группе Сыч, ему и принимать решения…"

"Полем вышли к селу Подоловка, но само село решили обойти. Документы хоть и были надежными – сотрудник Полтавской диверсионной школы и одновременно абверкоманды-2 Алексей Литвин по кличке «Майборода» из бывших бирочников[3] делал фальшивые документы, как самые что ни на есть настоящие, – да береженого Бог бережет.

Перешли по узенькому мосту реку Сухой Торец, вышли на левый берег.

Железная дорога проходила совсем недалеко: прямо за лесочком в шести километрах от Барвенково стояло сельцо Языково, где имелась железнодорожная станция. До следующей станции меж селами Червоная Заря и Григоровка было по карте почти четыре километра. И никаких дорог поблизости. Где-то метров через восемьсот от станции Языково железная дорога делала крутой поворот в виде полупетли, изгибом почти примыкая к поросшему кустами и осокой болотцу недалеко от берега Сухого Торца. В этом месте Сыч и решил рвать «железку». Дальше железнодорожный путь до самой Гавриловки шел прямиком через равнину, где было не спрятаться, да еще смыкался с автомобильным шоссе, днем и ночью полном машин и людей.

Заряд решили закладывать поздно ночью. Оно как-то понадежнее.

Нашли посередине болотца сухое место, скрытое со стороны железнодорожной насыпи кустами и зарослями высоченной крапивы. Здесь собирались отсидеться до ночи, а ночью заложить заряд, рвануть рельсовые пути и – марш-бросок до прифронтовой деревни Лиговки.

Там свой человек, который переведет за линию фронта…

Говорили мало. Да и о чем? Сыч, по своему обыкновению, молчал и, если Зотов спрашивал его о чем-то, отвечал односложно: «да», «нет».

О человеке в Лиговке Зотову знать было не положено. И уже ближе к вечеру, терзаемый сомнениями, он спросил:

– Как потом на ту сторону переходить будем?

– Перейдем, – только и ответил Сыч.

До ночи решили поспать по паре часов, поскольку потом спать будет некогда.