Агент немецкой разведки

Рыжаков – что опер-уполномоченный «СМЕРШа» получил «добро» на его арест, а Ивашов – что вражеский агент собирается бежать, каким-то образом освободившись от опеки сержанта Масленникова.

Резко повернувшись, Рыжаков устремился вперед. Егор, расстегнув кобуру и достав револьвер, помчался за ним.

– Стой, стрелять буду! – выкрикнул он.

Первый этаж бывшего Дома культуры представлял собой фойе и зальное пространство с открытой эстрадой, где в мирное время проводились танцы, играл духовой оркестр, устраивались концерты и крутили кино.

"Пробежав фойе, Рыжаков пересек по диагонали главный зал и скрылся в одном из помещений за эстрадой. Добежав до них, Егор медленно пошел по коридору, открывая одну дверь за другой и внимательно оглядывая комнаты. Шел медленно и осторожно, осматриваясь и прислушиваясь к каждому шороху, готовый отразить возможный удар прячущегося врага. Стрелять Рыжаков вряд ли бы решился, дабы не привлекать внимания, а вот напороться на его нож или получить смертельный удар – было вполне реально.

Ивашов прошел костюмерную, комнату для рабочих и гримерную. Пара пустых комнат, захламленных какими-то коробками и ящиками, вообще были без дверей, и что в них находилось в мирное время, приходилось только догадываться. Оставалась одна комната, на которой висела табличка: «Художник».

Дощатая дверь была заперта изнутри на крючок.

Егор потянул за медную ручку и через мгновение услышал звон разбитого стекла.

– Проклятье!

Он с силой дернул ручку еще раз, однако крючок оказался на удивление крепким.

– Не трогай нож, – наклонился над ним Ивашов. – Слышишь меня? Не трогай нож! Сейчас я пришлю помощь!

– Хорошо, товарищ младший лейтенант, – едва прошептал боец.

Обогнув здание Дома культуры, Егор выскочил к центральному входу и подбежал к группе солдат из штабного взвода.

– Там с торца здания лежит раненый красноармеец. Помогите ему… Позовите врача! – И, не дожидаясь ответа, заторопился дальше.

«Полуторка», покачиваясь на ухабах, уходила в сторону Дымова Яра. Ивашов, оглядевшись, увидел две оседланные верховые лошади. Отвязав одну, вскочил на нее и тронул поводья.