Граф Суворов. Том 11

— Ты и вправду хочешь слушать историю с сотворения мира? — чуть наклонившись ко мне прошептала Мария. — Мы же здесь проездом."

"— Городище был впервые поставлен на Вилюйске в начале-середине семнадцатого века, как зимовье. Примерно в то же время, на реке Оленёк было создано другое зимовье. Точных сведений об этом до наших дней не сохранилось, но ходят легенды что это город-побратим, или, вернее сказать, город призрак. — с каждой фразой всё более увлеченно и воодушевлённо рассказывал барон. — Его императорское величество Павел 1 очевидно поняв, что двум городам в одной местности быть не зачем, Оленёк упразднил, и с того времени герб перешел к нашему Вилюйску.

Барон отпил чая, чтобы промочить горло.

— До катастрофы город занимался рыбным и лесным промыслом, разведением северного оленя и мелкой починкой проходящих судов. Перевалочный пункт, борьба со сбежавшими ссыльными, да мало ли какие вызовы появлялись. Поселок потихоньку рос, к началу двадцатого века наконец сменив статус на Город. — бодро вещал барон.

 — А вот во время катастрофы и сразу после — городу пришлось очень нелегко. Мы ведь — приграничное с зоной поселение.

— Что произошло? — спросила Ангелина с не малым интересом.

— Искаженные. Официальная история гласит что из образовавшейся после катастрофы Тунгусской зоны вывезли всех пострадавших, но это совсем не так. Не было тогда летающих судов, а даже если бы и были… — отмахнулся Иван Яковлевич. — Столько народа разом не вывести. Но они начали выходить сами…

— В начале — те кто был от нас километров за двести-триста, сплавлялись по рекам на плотах, собранных кто во что горазд.

Иногда на целых спущенных на воду и сбитых кольями бревнах от домов. Я сумел собрать довольно подробную коллекцию фото того времени. — не без гордости сообщил барон. — Но уже в этих людях чувствовалась… как тогда писали — расстройственная болезнь. Не знали тогда такого понятия как искаженные и диссонанс. Да и симптомы только начинали провялятся.

— Первейшим были душевные расстройства, на которые мало кто обращал внимания.

Агрессия, плохой сон, приступы паранойи и галлюцинации. — пояснил Иван Яковлевич. — Тогда это списывали на потерю дома и суеверия, веру в примитивный шаманизм и духов, до сих пор распространенную в нашей местности. И только позже, со второй волной, началось настоящее беспокойство.

— Странно, обычно говорят только об одной волне. — чуть нахмурившись проговорила Мальвина.

— Ну что вы, госпожа, их насчитывают как минимум пять. — с улыбкой ответил барон.