Граф Суворов. Том 3

Но какой у меня выбор?

Дав организму шесть часов на отдых, я не стал дожидаться подъема, а встал пораньше и наскоро умывшись забрал камень и отправился на полигон. На дворе было еще темно, но я все равно решил добраться до замка, чтобы не точно не попадаться никому лишнему на глаза.

Зайдя во внутренние помещения, я с удивлением увидел, что вместо привычной стены виднелся темный провал, уходящий куда-то в глубину. Откуда он здесь взялся? Интересно ли мне, что там, внизу? Конечно интересно, я здесь с декабря не был, так что могли прорыть туннель в бетоне с помощью «магии».

Надо ли мне туда лезть? Хороший вопрос. Зачем-то же военные к нам переезжают, не только ведь лекции читать и гонять нас по полигону. Если там что-то секретное, я могу узнать новое или тайное. А вот смогу ли потом это использовать? А вот если попадусь — проблем у меня явно прибавится. Стоит ли того риск?

Черт его знает, но, если не попробовать — не узнаешь.

Хотел было активировать третий глаз, когда понял, что напитал его праной сразу после пробуждения. На столько привык что сделал это не задумываясь. Что с одной стороны — отличная новость, а с другой… надо развивать чакры. Иначе я так и буду ломать правильное течение энергии в теле, и добром это не кончится.

Пусть на дворе еще стояла ночь, но я легко различал окружающее пространство, и умудрился спуститься в бетонный колодец ни разу не оступившись.

На всякий случай я прошел по коридору в другую сторону и вскоре наткнулся на завал. Похоже кто-то решил обрушить вход, лишь бы не пустить противников внутрь. Но судя по каменным глыбам, раскиданным по сторонам — ему это не слишком помогло. Зато новые владельцы запечатали старый ход, возведя стену.

По ощущениям я находился чуть в стороне от замка, ближе к стрельбищу. Значит один из ходов был на том месте, где сейчас расширенный полигон, а второй, переоборудованный — в замке. А ведь если подумать, взрывы во время нашего марафона пару месяцев назад, были именно здесь.

Осмотревшись, я повернул назад, и уже вышел в узкий коридор, когда обострившийся из-за тишины слух уловил человеческую речь где-то впереди.