Граф Суворов. Том 3

— Значит так, у нас при входе плакат висеть должен, тот который мы согласовывали. Рядом с ним — повесь ценник. Оригинальная афиша с автографом — пять рублей. Подпись на вашей продукции — два рубля. Сфотографироваться с чемпионом — десть рублей, фотография будет предоставлена в течении месяца, или на ваш фотоаппарат. — прикинув варианты приказал я. — Ну и обеспечь фотографа с аппаратурой. Есть же у нас клуб фотолюбителей?

— Да, сделаю. А что с толпой то делать? — обеспокоенно спросил Шебутнов. — Я к ним не пойду.

— И не придётся, я сам схожу, а ты продолжай работать.

В десять часов первый подход, а у нас еще ничего не готово. — строго сказал я, облачаясь в зимнюю куртку. — Все, иди уже из моей комнаты, хватит тут сидеть. И так места не дофига.

— Понял, прости. — проговорил Леха, направившись к выходу. — Ангела, спокойной ночи!

— И тебе! — ответила девушка, сидящая под одеялом и листающая учебник. — Постарайся не влезать в неприятности, пока тебе камень не вернули.

— Постараюсь. — кивнул я, отмечая про себя что мне в принципе и так ничего не грозит.

Да и какая разница?

— Дамы, господа — добрый вечер. — улыбаясь громко проговорил я, выйдя на крыльцо. — Судя по всему, вас всех взбудоражили новости. Вопрос только в каком ключе. Учитывая обстоятельства, я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

— Да уж потрудитесь. — гневно проговорил один из студентов, выходя в круг света, от фонаря, и я мгновенно узнал старого соперника, еще с военных игр. Князь Михаил Долгорукий. — Это правда, что вы не только предателя привлекли к обучению, но еще и мероприятие для него проводите?

— Нет.

 — ответил я, совершенно сбив его с толку. — Во-первых, барон Симеон Шиловский никого не предавал. Он служил своей госпоже, которой приносил клятву, и ей же остался верен до конца. Он может быть вашим личным врагом, но предателем его называть не верно. Надеюсь, с этим вы спорить не станете?

— Он предал Россию! — набычившись проговорил Долгорукий.

— Спорный вопрос. — со вздохом проговорил я. — Если завтра император сочтет ваш род виновным, не важно в чем, должны ли немедленно отвернуться от него все, кто приносил клятву верности?"

"— Этого не будет! Мой род — верен императору и империи до конца! — выпалил Михаил, выпрямившись и сжав кулаки.

— Очень рад этому факту. Надеюсь, вы не сомневаетесь в верности рода Суворовых. Просто так, на всякий случай спрашиваю, а то разные могут быть ситуации. — улыбнулся я, взглянув ему прямо в глаза, и поджавший губы Михаил чуть отступил.