Граф Суворов. Том 3

Собирались вроде внутри училища делать. — задумчиво проговорил Шебутнов, и тут же воодушевленно добавил: — Зато на это дело точно будут принимать ставки. И не наши мелкие — а прямо официально!

— Когда будет известна первая таблица, можешь начинать ставить на наших. — сказал я, улыбнувшись предприимчивому товарищу. — На первых этапах — без персоналий. Просто на то, что из училища выйдет больше одного претендента. Когда дойдет до одной шестнадцатой — будем смотреть кто именно проходит.

— А если будут с самого начала только персональные ставки? — оживился Леха.

— Хм… тогда половину общака ставь на меня. — усмехнулся я. — Сразу, что займу первое место. Можно конечно и все, но думаю на частных боях тоже можно будет сорвать неплохой куш.

— Хорошо хоть половину. — пробурчал идущий следом Таран. — Ты, старшой, не подумай, я против тебя ничего не имею, а после того похищения вообще жизнью обязан, но ты сам понимаешь — контроль резонанса даже у Ленки Жарской лучше, чем у тебя.

— Это интересно. А если вас с ней сравнить? — уточнил я.

— Она меня уделает в контроле, ведьма же, но я ее сделаю в ближнем бою. Ну а первую гранату любой отобьет, это так, баловство. — пожав плечами ответил бурят. Спорить я с ним не стал, как и доказывать обратное, пока это не вредит моему делу, то есть общему, может заблуждаться сколько угодно. Тем более что нам с ним скорее всего придется встретится на отборочных.

За обедом только и разговоров было, что о турнире «претендентов».

Идея выиграть и обеспечить себя до конца дней захватила многих, хотя почти все реально оценивали свои шансы и понимали, что им вряд ли удастся зайти так высоко. Договорились что личные сбережения можно ставить самим на себя, или на тех, кого покажет Шебутнов. Общая казна, учитывая, что почти половина из этих денег реально принадлежала мне, оказалась в моем распоряжении.

Послеобеденные пары быстро сменились стрельбищем, на котором я старался не скучать, одновременно поражая мишени на пределе видимости и раскачивая свою чакру «звука».

В данном случае — в прямом смысле. Я полностью опустошал ее, через меридианы, а затем насыщал заново."

"Процесс, как и с любой чакрой, проходил не так быстро, как хотелось бы, но путем многократных экспериментов я сумел выяснить для себя несколько важных вещей. Во-первых — двоякая природа чакры. Она одновременно и являлась частью меня, и была посторонней как для тела, так и для энергии.