Граф Суворов. Том 4

 — Стража! Носилки сюда! Быстро!

— Этого надо взять под стражу, чтобы не сбежал как предыдущий. — сказал я, показав на медика. — За покушение на жизнь аристократа.

— У вас нет никаких доказательств! — снова взвизгнул мужчина, попятившись. — Орден неприкасаем!

— Так ты не орден. — усмехнулся Василий. — А обвинение в покушении на наследника рода как раз подпадает в пункт о нарушении договора между боярскими родами и орденом. Теперь ты наш.

— Яд, это лекарство… лекарство. — пробормотал, отступая от окруживших его охранников врач, а потом быстро сунул себе что-то в рот, и почти сразу рухнул на пол, забившись в судорогах.

— Чертов фанатик. — поморщился Строганов, отходя от стихшего через минуту тела. — Он мертв.

— Туда ему и дорога. — выдохнул я, поднимаясь. — Но общего расследования это не отменяет. Если в этом замешен весь орден — нужно убедиться.

Глава 5

— Как он? — спросил я, когда семейный врач Суворовых вышел из операционной.

— Жить будет. — ворчливо ответил доктор. Как я и предполагал, может он и ограничивал лечение Мирослава, но отказывать в операции совершенно, по его мнению, невинному парню не стал.

— Уже хорошо. — выдохнул я, не стараясь вдаваться в подробности.

— Могу я по крайней мере узнать, что заставило вас вести его сюда, а не в ближайшую клинику? — не удержался от вопроса доктор. — Это было бы и проще, и быстрей. Я уже не говорю о том, что до операции он дожил просто чудом.

— Нет. Но я благодарен вам за выполнение клятвы Гиппократа. — ответил я, поднимаясь со скамьи, на которой ждал последние полчаса.

День в целом не задался, сразу после прилета шлюпа мы погрузили Герба и отправились прямиком в поместье. Я сопровождал Гену, чтобы убедиться, что он останется жив до допроса, а Василий разбирался с камерами и записями на кристаллы, чтобы сформировать доказательства.

Романа в доме не было, к деду с пустыми руками мне идти не хотелось, вот и пришлось ждать, пока закончится операция.

— И что же вас так задержало? — спросил с едкой ухмылкой граф, сидящий в рабочем кресле, обложенном подушками, в домашнем махровом халате поверх мягкого полу-делового костюма.