Граф Суворов. Том 4

Что странно, к этому возрасту он у всех уже ломается, обычно.

— Как и для меня, князь. Желаю вам узнать в этой схватке что-то новое. — ответил я, отсалютовав стальной перчаткой.

— Приготовились! Начали! — скомандовал судья из бункера, и мы бросились навстречу друг другу, одновременно извлекая мечи.

Тяжелые доспехи с грохотом столкнулись в центре арены. Я успел отбить два диска и пустил собственный пресс, который противник принял на щит. Конструкты взрывались разноцветными искрами, оставляя после себя едва заметный звон.

Выйдя из клинча, мы оба отпрыгнули на шаг, чтобы удобней было действовать, но ели противник использовал целый набор конструктов, я сконцентрировался на излюбленном трио.

Рывок, уйти из перекрестия, в которое влетело сразу несколько дисков. Пресс в спину противнику и сразу рывок навстречу. Наши проводящие клинки встретились, и в этот миг я понял, что просчитался. Моя чакра звука была еще полна, а вот используемый для управления доспехом кристалл бомбиста почти опустел.

Клинки с визгом столкнулись, разрушая радужные лезвия, и высекая искры из металла.

Но мне с каждой секундой приходилось вливать в кристалл все больше сил, отвлекаться, что не могло ни сказаться на бое. Новое столкновение, и противник успешно провел комбинацию ложных выпадов, нанеся удар левому локтю, в котором я зажимал меч. И пластина, которая должна была выдерживать прямое попадание двадцатимиллиметрового снаряда, отлетела в сторону!

Подстава, да еще и такая мелкая? Или просто ошибка техника из-за спешки? Сейчас уже не понять.

Вложив половину резерва в пресс, я ударил противника конструктом с Шаха. Сработало как нельзя лучше, зная о моих уловках Вяземский постоянно держал щит активированным, оберегая спину, а потому удар спереди застал его врасплох, отбросив доспех на пару метров, но недостаточно, чтобы вытеснить из круга на бетонной арене.

Закрепляя успех, я набросился на противника, обрушив град из ударов пробойником и мечом, и когда уже оттеснил врага к самому краю, в доспехе завоняло паленым, и картинка с камер исчезла.

Я мгновенно очутился на земле, с единственной смотровой щелочкой в которую едва ли можно было что-то разглядеть. Но даже без работающих наушников я слышал судейский отсчет.

— …восемь, семь… — звучал над ареной безжалостный голос. Пожалуй, не пройди я суровую школу утренних полумарафонов и утроенных физических нагрузок от Коловрата, на этом можно было заканчивать, но я не собирался сдаваться, свесив лапки.