Государь

Именно так поступают и рассуждают французы, защищая величие своего короля и мощь королевства, и ничто их так не раздражает, как слышать от кого-нибудь: «Совершить то-то и то-то для короля позорно», потому что, как они говорят, их король не может испытывать стыда, какое бы решение он ни принимал, в благоприятных или неблагоприятных обстоятельствах – побеждает он или терпит поражение, – это все, по их мнению, не роняет королевского достоинства.

Глава XLII

О том, что не следует соблюдать обещания, вырванные силой

Когда консулы разоружили свое войско и после перенесенного позора вернулись в Рим, первым в Сенате предложил не соблюдать заключенный в Кавдии мир консул Спурий Постумий.

Он сказал, что мирные обязательства взял на себя не римский народ, а он сам и другие дававшие обещание, поэтому народ, чтобы освободиться от их выполнения, должен выдать самнитам консула и всех остальных римлян, заключавших мир. Постумий так настаивал на этом решении, что Сенат удовлетворил его и отправил вместе с другими в Самниум, объявив мир с его народом недействительным. Судьба была столь благосклонна к Постумию, что самниты не стали его удерживать, и он вернулся в Рим, стяжав среди его жителей – благодаря поражению – большую славу, чем Понтий у самнитов вследствие своей победы. Тут следует сделать два замечания: во-первых, любой поступок может принести славу, потому что если победы всегда сопровождаются ею, то при поражении ты можешь доказать, что в нем не было твоей вины, или каким-нибудь доблестным поступком смыть его позор. Во-вторых, в несоблюдении обещаний, к которым ты был вынужден силой, нет бесчестья, и обещания, данные в публичных делах под давлением силы, никогда не будут соблюдаться, если это давление ослабнет, причем нарушителей нельзя будет посчитать бесчестными. Во всех историях можно прочитать о многих подобных случаях; наблюдаются они всякий день и в наше время. Государи не только не соблюдают вынужденные обещания, когда побудившие к этому силы перестают действовать, но нарушают и все прочие обещания, если у них нет больше причины соблюдать их. Похвально ли это или нет и должен ли государь придерживаться подобного образа действий, подробно обсуждено нами в трактате De Principe [98] , поэтому теперь мы об этом умолчим.