Господин следователь. книга шестая

Мне бы еще маменьке сказать — перейти проспект Чернышевского, а справа будет одноименное метро. Но здесь Чернышевский еще не стал настолько значимой фигурой, чтобы его именем станции метро называть. А уж про наличие подземки в 1884 году вообще умалчиваю. И «Музей воды» на Шпалерной еще не открылся.

Впрочем, Таврический сад упоминал Гоголь. Не упомню, в какой повести или романе, но это было. Значит, он уже есть.

— Разумеется, я удовольствием составлю компанию своему сыну, — улыбнулась матушка. Потом, пристально посмотрев на меня, спросила: — А ты не желаешь вначале навестить своих университетских товарищей?

Та-ак… Что-то мне не нравится взгляд госпожи генеральши.

И ее вопрос очень не нравится. В принципе-то, вопрос нормальный. Студент физмата Чернавский здесь четыре года отучился, наверняка у него должны быть друзья и знакомые. В двадцать с небольшим лет хочется сбегать, навестить друзей. И, неужели в Питере нет девушки, что «наступила» на сердце Чернавского? Быть такого не может.

Признаться, я давно ждал такого разговора.

Летом прошлого года, по моему «прибытию» как-то не до того было, пребывал в полнейшем обалдении. Рассчитывал, что разговор состоится зимой, на Рождество. Но там тоже все обошлось. Но я же помню, что в услышанном (подслушанном!) мною разговоре между родителями, матушка высказывала беспокойство. И не так Ваня себя ведет, и знакомых не узнает.

И что мне соврать? Надо придумать что-то этакое, нажористое. Или, не стоит? Одна ложь тянет за собой другую, возникает цепочка.

Да и как складно соврать я не знаю. Фантазии не хватает. Лучше уж прямо сейчас нам с матушкой поговорить, по мере возможности — все проговорить. Все, кроме самого главного…

— Маменька, а ты мне прямо скажи, не темни, — улыбнулся я.

— Что сказать? — сделала недоуменный вид матушка. Правда, не слишком умело. Брови подняла, но глаза остались серьезными и, я бы сказал — тревожными. Заметно, что она очень беспокоится, но вслух сказать не решается.

Встал, подошел, обнял матушку за плечи и уткнулся носом в ее макушку.

— Ма-ам… — протянул я. — Я же у тебя не совсем дурак. Вижу, что тебя что-то беспокоит. И даже догадываюсь, что именно. Но я могу ошибиться. Поэтому — лучше тебе так и сказать — мол, Иван, меня очень смущает… Ну, что тебя может смущать? Например — смущают твои взаимоотношения с маленькой кухаркой.

— Ваня, какая глупость… — усмехнулась матушка, обнимая меня. — Я знаю, что ты у меня человек порядочный, да и девочка внушает доверие.