Город драконов. Книга вторая

А правда… я всегда ощущала, что сестра Исабель очень любит меня, но открывать истину она не стала – ведь это мне повезло, моя мама была рядом, остальные дети… В ордене Мартина стараются относиться ко всем одинаково, а потому сестра Исабель лишь рассказывала, что знала мою маму и что моя мать очень любила и любит меня, но не признавалась и старалась не выделять меня из остальных. Впрочем… в детстве мы всегда чувствуем больше, чем способны принять и понять, став взрослыми, – со своими ночными кошмарами я бежала к сестре Исабель и часто спала рядом с ней, чувствуя, как она с нежностью гладит мои волосы…

Судорожный вздох, и, резко выпрямившись, сестра Мариса продолжила:

– Она погладила и тогда.

Она словно окаменела и обреченно продолжила:

– Поведение матери-настоятельницы изменилось в тот же миг. Из ее движений, взгляда, голоса будто исчезла жизнь. «Дневник, милая, он под твоим матрасом. И уезжай. Бери детей и уезжай, моя девочка».

Пауза, и, закрыв лицо дрожащими ладонями, сестра Мариса прошептала:

– Я только отвела Луи обратно в спальню к детям и вернулась, а ее уже не было. – И монахиня повторила почти неживым голосом: – Я нашла ее здесь.

Она просидела, выговорив это, несколько секунд молча, затем тихо произнесла:

– Я благодарна им лишь за одно – все обставили так, что это не выглядело самоубийством. В ином случае я бы даже не смогла похоронить ее на монастырском кладбище.

– Вы… – начала было я.

– Попросила лорда Давернетти зафиксировать факт насильственной смерти, – тихо сказала сестра Мариса. – И он пошел на эту… уступку.

– Вы не считаете это уступкой, – вдруг озвучила я то, что собственно сейчас чувствовала.

– Относительно, – сестра Мариса выпрямилась, стирая уже злые слезы с бледных щек, – но видите ли – когда я обнаружила ее, ее руки были в крови. Руки, по локоть, шея так, словно кровь стекала вниз, то есть мама стояла, когда ее горло было разорвано, и лишь после упала в… во всю эту кровь с налетом ржавчины на ней.