Город акул

Они не были ранены – но крупный дельфин завис над маленьким, закрывая его своим телом, и Саймон сглотнул, осознав, что случилось.

Над дельфинами кружили акулы: тигровые, акулы-быки, даже большие белые акулы – и все они скалились, готовые напасть в любой момент.

Джем с генералом были окружены.

10. Стая акул

– Вы хоть представляете, кто я? – спросил генерал голосом всё таким же раскатистым, что и раньше, несмотря на то что он был в обличии дельфина.

– Генерал, – произнесла большая белая акула. Её бок пересекал шрам такой длинный и глубокий, что его мог оставить только гарпун.

Сердце Саймона заколотилось в груди, но он старался держать страх под контролем. Всего насчитал восемь акул – слишком много, чтобы справиться с ними в одиночку. Даже если Джем с генералом смогут сражаться, они всё равно в меньшинстве.

– Какой Осколок? – спросил генерал. – Я не понимаю, о чём речь.

– Осколок с корабля. – Акула дёрнула плавником в сторону, из которой они приплыли, где в темноте виднелись обломки.

"Орион. Кровь застыла в жилах. Так вот как дедушка собирался украсть Осколок – но Саймон даже не представлял, как он втёрся в доверие к представителям другого Царства. Хотя сейчас у него проблемы посерьёзнее. Судя по речи акулы, она не анимокс. Значит, может спокойно съесть Джема и генерала – и Саймона, если заметит его. Что хуже, спорить с ней бесполезно. По крайней мере, по-человечески.

– Требую немедленно нас отпустить. – Голос генерала дрожал от гнева. – Потому что иначе Подводное Царство разыщет всех и каждого, и от вас даже пены морской не останется. Такой судьбы вы для себя желаете?

Несмотря на устрашающий тон, генералу было нечем подкрепить угрозы, и он должен был это понимать. Единственный вариант – отдать Осколок или пожертвовать собой и Джемом, защищая его. Но что тогда? Акулы всё равно отберут кристалл. Жертва будет напрасной.

Их единственная надежда – Саймон.

Король зарычал.

– Не отдаёте – заберём. Вперёд!

Акулы тут же кинулись к дельфинам, и в голове Саймона ещё даже не сформировалась мысль, а тело уже начало превращаться. Он рос, становился больше – больше акулы-молота, больше волка, медведя, больше белой акулы. Когда превращение в косатку завершилось, он перерос акул втрое, и на смену пропавшему усиленному обонянию вновь пришла эхолокация.