Город акул

Но тот, несмотря на усилия Саймона, ловко уворачивался от его клюва.

– Тебе тоже, так что я их, пожалуй, заберу. – Орион глянул на Рована. – Отпусти его. Не волнуйся, он спокойно, без всяких истерик превратится в человека и передаст мне Осколок Хищника.

– С чего бы это? – поинтересовался Саймон храбро – пожалуй, слишком храбро, учитывая ситуацию.

– Потому что, – ответил Орион, – если ты начнёшь мне перечить, я убью твою маму.

Все возражения тут же вылетели из головы.

– Ты… что… – Он замолчал, не веря своим ушам.

– Он врёт, Саймон. Не тронет он меня. Он не знает, где остальные Осколки.

– Я знаю больше, чем ты думаешь. – Глаза Ориона как-то странно сверкнули, и что-то Саймону подсказало, что дедушка действительно знает куда больше, чем они с мамой от него ожидали. – Да, Осколки будет найти сложнее, но рано или поздно я справлюсь. Поэтому спрашиваю в последний раз – ты согласен с моими условиями, молодой человек?

– Не надо, Саймон, – сказала мама.

– Помолчи, Изабель, – сказал Орион, резко дёрнув за ошейник. Мама закашлялась, но не свела с Саймона взгляда.

– Не надо, – прошептала она. – Что бы ни случилось, Саймон, не отдавай ему Осколок.

Орион вытащил кинжал из ножен, висящих на поясе.

– Будет больно, – предупредил он, проводя по зубчатому клинку большим пальцем, словно проверяя его остроту. – Выбор за тобой, внучок.

– Сэр, – поспешно вмешался Рован. – Может, мы как-нибудь по-другому…

– Молчать! – рявкнул Орион.

Рован умолк. Саймон проглотил ком, вставший в горле. Отвести взгляд от клинка не получалось. Мёртвый сапсан в кулаке; бесчисленные солдаты, в это же мгновение погибающие ради того, чтобы защитить город от войск Ориона; воспоминания о дяде Дэрриле, лежащем в луже собственной крови на крыше Небесной башни, постепенно превращающиеся в образ матери, лежащей в луже собственной крови на полу шатра. Саймон не мог этого допустить.

– Ладно, – наконец судорожно выдохнул он. – Я отдам Осколок.

Орион внимательно оглядел его и кивнул Ровану.

– Брось его."

"Рован опустил Саймона на песок куда осторожнее, чем тот ожидал. И всё же, как только когти коснулись земли, Саймон обернулся человеком, ёжась в прохладном предрассветном воздухе.

– Саймон, не надо, – дрогнувшим голосом попросила мама.