Горькая полынь моей памяти

Говорили, она плохого качества, но Элю устраивало, другой-то ей не купить было.

Но всё равно, что было в Эле такого уж особенного, что Дамир обратил на неё внимание, даже сейчас, спустя годы, она не понимала, да и, в общем-то, не хотела понимать. Единственное желание в отношении этого человека сводилось к простому, даже примитивному – никогда в жизни больше его не встречать. Никогда!

И не вспоминать никогда, не думать, забыть начисто, стереть из памяти, до дыр стереть…

Если бы это было возможно, если бы только Эля могла, она бы что угодно отдала за милость забытья, но нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍  Вот тогда – когда она оказалась сначала беременной, глупо и несвоевременно, а потом замужем, – была уверена: жизнь к ней милостива, одарила, так одарила. На полную катушку одарила.

Девушка стояла посредине залитого солнцем зала – так называлась самая большая комната, - в доме Дамира, смотрела в высокое зеркало на подставке, притащенное специально из гардеробной комнаты, и не верила себе.

Не Элька Александрова, всё детство донашивавшая одежду за соседскими ребятишками. Не она, вечно голодная, кроме лета, когда можно натрескаться ягод или яблок, да и те лучше бы продать и отложить деньги на зиму. Нет, это не могла быть Эля, та девушка, что, уезжая из родной деревни, надеялась найти работу ночного продавца и совмещать с учёбой на медицинскую сестру.

Девушка в длинном, ослепительно красивом свадебном платье, стоящем какие-то безумные, по мнению Эли, деньги, в закреплённой фате на красиво уложенных волосах, с маникюром, самым настоящим, сделанным в салоне красоты, а не дома, под настольной лампой, с кулоном на золотой цепочке, настоящей, золотой, из самого что ни на есть золота – это и есть Эля Александрова, в самый ближайший час она станет Файзулиной.

Она и сошла, если поверила, что жизнь открыла новые горизонты.

Ведь это так просто – верить, что всё в жизни сложится, что молодой муж, произнести-то страшно – «муж», на самом деле построит дом, чтобы Эля с малышом могли там жить, вместе с Дамиром, конечно. А как иначе, ведь они семья, самая настоящая, крошечная, но семья.