Горькая полынь моей памяти

Маршрутка идёт по основным улицам, в многочисленные переулочки, закуточки и проулки, из которых, кажется, и состоит та часть города, где Эля снимала жильё, маршрутчики не сворачивают. Тесно, узко, не разъехаться. А то и вовсе дорога прерывается крутой лестницей вверх или вниз. Эля жила здесь с лета и всё ещё путалась в названиях и топографии, ругаясь на себя – неужели не могла найти городишко посимпатичнее… чтобы улицы прямые и снег зимой?..

Первым делом бросила стирать, сушиться промокшее, закуталась в спортивный костюм с начёсом, в такой же запихала сопротивляющуюся Серафиму.

"

"– Жарко же! Жарко, – топала ногами дочка.

– Серафима, ты же не хочешь заболеть?! – строго спросила Эля, хотя на строгость уже не хватало никаких сил, а нужно ещё приготовить ужин и обед на завтра, и домашнее задание сделать. Детский садик, а уже домашнее задание!

– Не заболею, – со слезами прокричала Серафима, стаскивая тёплую толстовку. В итоге сошлись на фланелевой рубашечке. Господи, какой упрямицей иногда бывала дочка.

Вечер прошёл обыкновенно: приготовила еду, развесила бельё на промозглой веранде.

Она снимала частный дом, вернее – половину дома. Старенький, деревянный, покосившийся, он не производил впечатление жилого, но внутри было уютно: две комнаты, кухня, прихожая-коридор, совмещённый санузел, главное – в доме, и даже стиральная машина. Пристроена просторная веранда, не отапливаемая, и окна кое-где выбиты, зато удобно сушить бельё, а летом прятаться от душного, обжигающего солнца. В этом месяце хозяйка обещала застеклить дырки – будет совсем отлично.

Во дворе стояла беседка, такая же кособокая, как и дом, рядом примостилась собачья будка, а двор покрывал навес, пряча от дождя и снега, так что в дом грязь не неслась. В общем, своим жилищем Эля была довольна, далековато от центра и моря, зато и от толп отдыхающих летом. Она всего-то половину летнего сезона провела на юге, а уже успела устать от галдящих, подвыпивших, обгоревших и заодно обнаглевших людей.

Потом ужинали, благо с аппетитом у Серафимы проблем не было, не капризничала.

Потом писали прописи, вернее, дочка писала, а Эля следила, чтобы все палочки, чёрточки и крючочки были прописаны. После ванны Серафима попросила сказку, но уснула до того, как мама открыла книжку.

Эля перенесла дочку на детский диванчик – купила в прошлом месяце, хозяйский диван жёсткий, с торчащими пружинами, – а сама устроилась на этом самом диване, подложив под низ ватное одеяло и закутавшись в ещё одно – не так впиваются пружины.