Горькая полынь моей памяти

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девушка тяжело, надрывно дышала, раздвигая ноги с каждым движением языка шире и шире, призывая ласкать откровенней, сильнее, ярче. В ход пошли пальцы, сначала один, а потом и два, третий оглаживал и вовсе запретное местечко. Пока запретное, но такое манящее, что стоило огромного труда не погрузить палец, второй, третий, не пристроить член, настойчиво продавливая, прогибая, настаивая. Эля была согласна, хотела, попросила в брачную ночь, но нет.

В ней бушевали гормоны, она хотела ярче, больше, безумней, а он должен думать о безопасности не только её, но и ребёнка.

Порочные, шальные, безумные желания у восемнадцатилетней девушки, считавшейся женщиной.

– Дамир, - проскулила Эля, вдавливая его голову в себя, хватая за руки. – Дамир, давай!"

"– Что? – он легко вывернулся из захвата цепких, но таких слабых рук. – Что такое, Эля? – можно подумать, он не знал «что».

– Давай! – с нотками истеричности всхлипнула девушка.

– Кончить хочешь?

– Да! – ох, сколько нетерпения, требовательности, нужды.

– А сама? – он отпрянул, сев на колени между женских ног, закинув их на себя, раскрывая максимально, насколько получалось. Он всё равно помнил о положении Эли, учитывал его в самом ярком, душном забытьи.

– У меня не получается так!

– Получится, - Дамир взял пальцы Эли, облизнул и опустил вниз, устраивая на самом чувствительном месте. – Получится.

Она изгибалась, ёрзала, рука порхала, как обезумевшая колибри.

Стонала, их могли услышать в утренней тишине спящего дома, по щекам катились слёзы неудовлетворения, пока Дамир не выдержал и не помог. Всего лишь несколько движений пальцев, и Эля взвилась в оргазме, панически хватаясь за простыню, шаря руками в поисках подушки, чтобы заглушить собственный крик.

Чуть позже он вошёл, наслаждаясь оставшейся пульсацией, теснотой, жаром, и двигался максимально медленно, чтобы продлить собственную агонию, насладиться, выпить до самого донышка, до последней капли… яда ли, рая…

Беременность Эли и последующая свадьба решили многие проблемы, услужливо добавляя новые.

Казалось бы, всё просто, как квадрат: все стороны равны, параллельны и перпендикулярны, под углом девяносто градусов. Дамира же разрывали противоречия. Спрогнозированная на несколько лет вперёд жизнь меняла углы и ломала перспективы. Осознавая отчётливо, что ему необходимо уехать, понимая все последствия отказа, он противился этой мысли изо всех сил.