Горькая полынь моей памяти

Если до этого Эля была бледной, то теперь и вовсе зелёной, как примятая осока в набегающей речной волне.

– Нет, – Эля с видимым удовольствием выпила половину банки, даже порозовела немного. – Отвези меня домой, посплю, всё пройдёт.

– Хорошо, – он обеспокоенно покосился на Элю. – Когда у тебя были последние месячные?

– Не помню…

– Эля, такие вещи надо помнить! Ты два месяца живёшь половой жизнью, необходимо помнить, когда у тебя были месячные, – Дамир уже вспомнил, и результат ему не понравился. Первый раз критические дни у Эли появились примерно через неделю после их первого раза и на этом всё.

Твою мать! Он покосился на Элю, кинул быстрый взгляд на впалый живот. Не может быть.

– А я не помню! Погоди, – Эля залезла в свой телефон, что-то шептала, загибала пальцы, ещё раз загибала, рисовала ногтём чёрточки у колена. – Ты же всегда пользовался презервативом! – с укором прокричала она.

– Не всегда, для тебя это не новость, – отрезал Дамир.

– А у тебя есть деньги на аборт? – снова зеленея, спросила Эля, уставившись щенячьим взглядом на Дамира.

– Есть, – он отвернулся к окну.

Аборт. Аборт. Аборт было бы правильно. Логично. Ей восемнадцать лет, восемнадцать! Какая из неё мать? У неё рефераты, доклады, колледж. У неё Эдвард, мать его, Каллен, вампир с мукой на лице. По той же причине аборт делать нельзя. Восемнадцать лет.

Дамир Файзулин никогда не был оголтелым пролайфером, борцом против абортов, его мало интересовало, считается ли эмбрион человеком с причитающимся священным правом на жизнь. О религиозном аспекте он тоже не думал. Харам или нет, он не хотел знать, но выросший в многодетной семье, с матерью, осуждающей аборты, Дамир не мог не впитать негативное отношение к прерыванию беременности. Его мало интересовало, делали ли взрослые любовницы от него аборты, ему не говорили, он был признателен.

Только Эле восемнадцать лет. Какой, в жопу, аборт? Какой, к шайтану, ребёнок?

– Куда ты едешь?

– В аптеку, за тестом.

– Зачем?! – в ужасе подпрыгнула Эля, смотря широко распахнутыми васильково-синими глазищами.

– Узнать, беременна ты или нет. Может, это нарушение какое-нибудь.

– Я боюсь!

– Эль! – он резко ударил по тормозам. Хорошо, что девушка была пристёгнута, иначе влетела бы в лобовое стекло.