Горькая полынь моей памяти

– Он навредил тебе? – ровным, глухим тоном Равиль обратился к Кариме.

Что ответить? Навредил? Конечно, он навредил, теперь с неё шкуру спустят, хоть из дома убегай, отец места живого не оставит за такие выкрутасы. Но, по правде говоря, вот она, Карима – цела-здорова, Горшков бы вряд ли дальше объятий зашёл, может быть, даже извинился потом.

Скажешь: «Навредил», и Юнусов уроет несчастного Горшкова. Не сейчас, так чуть позже, но наверняка «поговорит» с ним. Дамир бы точно оторвал голову обидчику младшей сестры Равиля, вот и он оторвёт.

А ответишь: «Нет, не навредил», – выйдет, что она не была против, когда её мужчина лапал. Конечно, Горшкову шестнадцать, вроде и не мужчина, но и не подружка-одноклассница.

Так Карима и молчала, боясь пошевелиться, проронить хоть слово, наблюдая за ещё сильнее обозлённым её молчанием Равилем. Мамочки, мамочки, мамочки, что делать? Что теперь будет? Она сделала пару шагов от мужчины, сжалась, как пружина, не осознавая, что готова дать стрекача в любой момент.

– Стоять! – рыкнул Равиль, скользя по ней внимательным взглядом, от которого не то что провалиться, сгинуть захотелось. – Стой здесь, – Юнусов сделал шаг на газон, где Ленка продолжала пускать жизнерадостные пузыри из слюней.

Он присел на корточки рядом, нагнулся, понюхал у лица, сморщился, кинул ещё один взгляд на Кариму, будто это она напилась водки среди белого дня и валяется тут пьяная. Прощупал пульс на шее Лены, закатил глаза в раздражении и достал телефон.

– Привет, – сказал он в трубку. – Слушай, у меня тут один пьяный ребёнок и один, возможно, с сотрясением. Куда их? А без скорой? – он какое-то время слушал, потом глухо засмеялся, перевёл взгляд на Кариму, прищурив глаза, и снова вернулся к разговору. – Ладно, понял.

– Сюда подойди, – Равиль показал рукой, куда Карима должна подойти, её, кажется, парализовало. – Подошла сюда, живо!

Пришлось идти, ноги онемели, кончики пальцев покалывало, голова кружилась от недостатка кислорода – дышала Карима от страха через раз.

Она подошла вплотную к Равилю, тот ещё раз окинул взглядом девушку с головы до ног. Мысленно Карима провела инспекцию своего внешнего вида: волосы собраны французской косой, мама научила.