Горькая полынь моей памяти

К тому же Равиль с лёгкостью поддерживал порядок в квартире, даже полы мыл сам!

Карима и раньше обращала внимание, что друг брата может споро помочь эби, перебирающей ягоды, и не получить ни одного замечания, тогда как внуков она шлёпает по рукам, прогоняет с шутками. Или нарезать овощи на салат, когда собирались с друзьями на берег Волги жарить мясо, и ждали только замешкавшегося Дамира. Не придавала значения, а сейчас увидела, удивилась и обрадовалась, конечно же.

Карима с самого утра была в городе с мамой, Алсу оставили дома за старшую, на ней – приготовление обеда и присмотр за Динаром.

Назар, ясно, убежит с мальчишками на речку, кто-то должен присмотреть за домом и эби. В последнее время, после возвращения Дамира, она себя хорошо чувствовала, но волнение за бабушку не проходило.

Они обошли много магазинов. Карима, ужасно волнуясь, выбрала себе несколько платьев для медового месяца, безумно хотелось понравиться Равилю в новых нарядах. Благо, папа не журил за счета, лишь улыбался и хвалил вкус дочери.

Задержались в хозяйственном отделе. Карима долго выбирала постельное бельё, у Равиля были комплекты, да и у самой новобрачной «приданное» включало такие мелочи, как простыни или полотенца, но всё равно – купить самой, своими руками, выбрать по собственному вкусу – хотелось безумно! Мама поддерживала порывы дочери, а тётя Зухра – будущая свекровь, – одобрительно кивала.

Взгляд Каримы зацепился за столовый сервиз. Рельефный, однотонный фарфор, ничего особенного, но цвет приковал её внимание, как и выдавленная арабская вязь.

Цвет пепельной розы и этнические узоры гипнотизировали Кариму. Она крутила тарелку в руках, разглядывала хитросплетения вязи и думала о том, как будет подавать сытную и вкусную еду своему мужчине на этой посуде. Равилю. Ведь он – её мужчина.

– Какие милые тарелочки, – услышала она за своей спиной, покрылась мурашками, волосы на макушке будто зашевелились. Иванушкина. Видела её Карима редко, слышала и того реже, но голос соседки Юнусовых сложно не узнать – тягучий, как песню поёт, даже красивый, не будь это Наташа – бывшая любовница её мужчины.

И в то же время – с резкими, категоричными интонациями.

– Как в детском отделе, – смеясь, ответил второй женский голос, его Карима не узнала, а оборачиваться не стала. Ясно, что обсуждают специально, назло Кариме громко.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Не представляю, кто может из такой посуды есть, – подхватила Наташа.