Золотой

Волосы выкрашены под блондинку, лоб явно обколот ботоксом, в губы вкачали силикон, бюст, на котором висит бейджик «Вероника», тоже выглядит ненатурально, на шее слишком много тонального крема, на пальцах полно перстней, но самого дорогого для женщины, обручального кольца, нет.

– Планируете подарок? – томно улыбалась Вероника.

Я опустила глаза.

– Не совсем. Право, не знаю, с чего начать. Вы очень молодая женщина, думаю, не поймете меня.

Вероника кокетливо прищурилась.

– Юность прошла, мне уже тридцать восемь, – бойко соврала она, – я приобрела некоторый опыт.

– Думала, вы еще двадцатипятилетие не справили, – нагло польстила я юной пенсионерке.

Вероника приглушенно засмеялась.

– Увы! Мне тридцать четыре.

Да уж, похоже, у матроны начались проблемы с памятью, верный признак старческого склероза. Пару секунд назад она озвучила цифру «тридцать восемь», а сейчас сбавила еще четыре года. Впрочем, от плохой памяти есть польза, никогда не будешь мучиться бессонницей.

– Понимаете, у меня есть муж, – заговорщицки прошептала я.

Вероника попыталась вздернуть брови.

– Есть красивые мужские браслеты, перстни со знаками Зодиака.

– Нет, нет.

– Портсигары?

– Дело не в покупке, вернее в ней, но… ой, прямо и не знаю, как объяснить! – я старательно изображала смущение. – Совершенно случайно я узнала: мой муж был сегодня в вашем салоне, в первой половине дня.

– Что? – потеряла терпение Вероника.

– Мне он уже дарил подобное украшение, – прошептала я, – месяц назад, на годовщину свадьбы.

– Понимаю, – сочувственно закивала дама.

– Очень хочется узнать, с кем он приходил! У меня есть подозрения, – ныла я, – может, продавщица вспомнит?

Вероника поджала губы.

– У нас не приветствуются сплетни о посетителях. Но я вам сочувствую. Все мужики сволочи!

– Верно, – с жаром подхватила я.

– Исключений нет!

– Совершенно справедливо!

– Козлы!

– Уроды!

– Похотливые павианы!

– Гоблины, – припечатала я, – орки вонючие.

– Кто это? – изумилась Вероника, явно не читавшая книг Толкиена.

– Неважно, – отмахнулась я, – плохие люди! Впрочем, это не люди, но бог с ними!

Продавщица наклонилась над прилавком.