Горький ветер свободы

Вместо этого я расхохоталась. Громко и не сдерживаясь. Навзрыд. Потом, резко перестав смеяться, бросилась к двери и забарабанила в нее изо всех сил. Никакой реакции снаружи не последовало, но я ее и не ждала. Отступила от двери, а потом, вернувшись, изо всех сил толкнула ее плечом. Еще и еще.

Конечно, даже в тогдашнем своем состоянии я отлично понимала, что не сумею выбить дверь. А если бы даже сумела, толку от этого было бы немного. Но дело было не в этом. Люди думают, что бьющаяся в окно муха безмозгла и потому не понимает, что перед ней – стекло.

Кажется, я разорвала рукав. Кажется, разбила руку в кровь. Один раз даже ударилась головой. Несильно: все-таки сработал инстинкт самосохранения. Боль немного помогла отключиться от эмоций.

К тому моменту, когда за дверью камеры зазвучали голоса, я лежала на матрасе спиной к выходу и смотрела в стену.

– Если не будешь отпирать быстрее, я оторву твои кривые руки! – Голос Данте звучал приглушенно из-за запертой еще двери.

Ключи зазвенели как-то очень нервно и продолжали позвякивать так еще достаточно долго. Наконец дверь распахнулась. В камеру вошли. Кто именно, я не видела, поскольку продолжала лежать без движения, глядя в одну, произвольно выбранную точку на стене.

– Сандра! – позвал Данте.

Я не пошевелилась.

– Спит? – тихо спросил он, потом подошел ближе и легонько потряс меня за плечо.

– Сандра!

Я снова никак не отреагировала, но он увидел, что у меня открыты глаза. И не только это."

"– Откуда у нее кровь на руке? – Данте распрямился и, судя по звуку его голоса, повернулся к своим спутникам.

Кажется, в его голосе звучала злость, но я не стала заострять на этом внимание. Какая разница? Я устала от спектаклей. Мне надоели слова. Они все равно ничего не стоят.

– Я к ней даже не притронулся! – воскликнул, оправдываясь, дворецкий.

– Значит, ты? – На сей раз ледяной тон предназначался стражнику.

– Да вы что! – От волнения тот даже забыл о правилах субординации.