Горький ветер свободы

У меня есть к тебе деловое предложение, – заявила я, опираясь рукой о дерево, к которому был привязан Данте. Он взглядом дал понять, что внимательно слушает. – Я помогаю вам бежать и ухожу вместе с вами. А ты, – я пристально посмотрела ему в глаза и с нажимом продолжила, – отпускаешь меня на все четыре стороны в тот момент, когда я этого захочу.

– Договорились, – не раздумывая, согласился он.

Больше не задерживаясь, я вернулась в центр лагеря. Похоже, все спят. Что ж, риск, конечно, есть, но тут уж либо рисковать, либо бездействовать.

Раздобыть нож оказалось легко. Найти, где освободители сложили оружие и личные вещи галлиндийцев, тоже. Я то и дело озиралась, а в остальное время напряженно вслушивалась в окружающую тишину. Пока все было спокойно. Меня никто не окликнул и не попытался остановить. И тогда я решилась на наиболее рискованный шаг. Наиболее рискованный потому, что он был самым шумным и самым заметным. Спасало лишь то, что животных разместили в стороне от людей, за деревьями, которые частично скрывали мои действия. Я принялась седлать трех джамалей. Тех, на которых прежде ехали Ренцо, я и Илкер. За время нашего путешествия я научилась правильно обращаться с животными, поэтому сейчас действовала быстро. Когда я закончила и джамали были оседланы, у меня вдруг возникла еще одна идея. Присев возле остальных седел, я стала методично перерезать подпруги. Теперь, даже если бывшие рабы проснутся и за нами организуют погоню, они не смогут преследовать нас верхом: на то, чтобы починить седла, понадобится время. А путешествовать пешком в ночное время слишком опасно. Да и не догонят нас пешие."

"Я готовила побег, а в голове крутилась мысль: «Что ты творишь?!». Нет, сомнений не было, я приняла окончательное решение и, как ни странно, была совершенно уверена в его правильности. Я не сомневалась, скорее, удивлялась самой себе. Еще совсем недавно единственным, чего я хотела, была свобода. И раз полноценная свобода с избавлением от клейма в виде дракона невозможна, я хотела хотя бы избавиться от хозяина.

От необходимости подчиняться. Пусть даже для этого мне пришлось бы умереть. И вот, казалось бы, что может быть лучше? Я встретила единомышленников, меня освободили, я не должна выполнять ничьих приказов, не являюсь ничьей вещью. Быть может, по законам Арканзии все и не так, но какое мне дело до ее законов? Казалось бы, все желания исполнены. Радуйся и воспользуйся появившимся шансом. Но вместо этого я ставлю под угрозу свою жизнь и свободу.