Горячие головы

Сегодня муж запрещает ей подходить к столу, завтра лишит машины, а там рукой подать до семейной мужской тирании. Но Зудов остался непреклонен, заявив, что, если она притронется к столу, он врежет в дверь замок и будет запирать кабинет на ключ, который повесит у себя на шее вместо креста. И жена смирилась. Она сообразила, что лучше табу на стол, чем замок в двери, который вызовет у частых гостей дома обидную усмешку. Мол, только с виду ты, голубушка, хозяйка дома, а на самом деле Семен Михайлович держит тебя в ежовых рукавицах.

Да, Зудов любил свой стол, поскольку даже у подкаблучника должна быть личная собственность. У него был стол. Сидя за ним, Семен Михайлович ощущал себя человеком самостоятельным, его плечи расправлялись, сам собой втягивался живот, и даже в глазах появлялось осмысленное выражение.

Зудов достал из папки лист бумаги, взял обычную шариковую ручку и склонился над столом. Так ему было легче думать. Однако на этот раз мыслительный процесс закончился пшиком. Как ни прокручивал чиновник ситуацию, всякий раз возникала неизвестная величина — реакция на выступление президента.

При таком раскладе попытка избавиться от Бушуева с помощью еще вчера безотказных бюрократических ухищрений вызывала большие сомнения.

«Да что я, ё-мое, строю из себя девочку! Каждый из них поимел гораздо больше моего, и у них есть способы решения вопроса. Пусть они им и занимаются», — мысленно бросил в сердцах чиновник."

"«Ими» он называл хозяев строительных компаний. Еще немного подумав, Зудов остановил свой выбор на Тумасове.

Ведь именно он выиграл последний тендер. Семен Михайлович потыкал в кнопки стоявшего на столе телефона:

— Илья Фридрихович? Зудов беспокоит. У меня возник срочный вопрос по тендеру. Надо встретиться… Когда? Лучше сегодня, в крайнем случае завтра… Да, я сейчас дома, можете подъезжать… Жду.

Повесив трубку, чиновник испытал огромное облегчение. И одновременно острое желание выпить. Он покосился на дверцу бара, но так и остался сидеть в кресле.

Иногда в рекламную паузу жена заглядывала в кабинет. Предчувствия не обманули Зудова. Буквально через минуту на пороге возникла симпатичная женщина лет тридцати.

— Семушка, опять возишься с бумагами. Ты совсем себя не жалеешь. На работе работаешь, дома работаешь, так можно надорваться. Иди лучше покушай, там домработница борщик сварила.

Если бы жена предложила заняться любовью, Зудов мог бы соблазниться. Но у нее заканчивалась рекламная пауза.