Горячие головы

И Комбат не стал лезть напролом, а спокойненько устроился в лесу недалеко от базы, рядом с заросшей травой колеей, что свидетельствовало о том, насколько редко здесь ездят машины. Фактически тут курсировал исключительно бандитский транспорт. Прежде чем укрыться за кустом дикой малины, Борис маленько повозился на дороге. Когда он отошел, на одной колее осталась лежать кучка травы. Комбат надеялся, что никто не станет заморачиваться по поводу того, откуда она взялась на дороге. Тем более что совсем рядом, в промежутке между колеями, аналогичная трава стояла в полный рост.

Из-за поворота вынырнул «крайслер» серого цвета. То, что доктор прописал! В числе прочих Кудряш называл такую машину. Очень сомнительно, чтобы здесь оказался чей-то другой серый «крайслер». Тем временем детище американского автопрома вплотную приблизилось к лежащей в колее траве. Шофер успешно проигнорировал этот малозначительный факт. А напрасно. Раздался громкий хлопок, машина накренилась.

— Эй, товарищ!

Водитель испуганно вздрогнул и начал медленно поворачиваться. Рублев не стал ждать, когда они окажутся лицом к лицу, и коротким ударом отправил бандита в нокаут. Пока тот пребывал в бессознательном состоянии, Комбат устроил маленький шмон, благодаря которому вооружился реквизированным «глоком».

— Ай-яй-яй, нехорошо! Зачем возишь с собой оружие? В людей стрелять? Молчишь? Ну и ладно. Ты, главное, ответь мне на такой вопрос: пленник еще жив?

Бандит продолжал хранить молчание.

— Может, ты немой? — поинтересовался Комбат и сделал едва уловимое движение левой рукой.

Бандит вскрикнул.

— Да нет, вроде говорящий. Только нужен хороший стимул. Щас мы сообразим, — Комбат пристроил «глок» в пах бандита и стал медленно давить на курок.

— Живой он, зуб даю, живой! — обрел дар речи пленник.

— Очень хорошо, — Рублев продолжал удерживать оружие в том же месте. — Продолжим наше интервью. Мамонт сейчас на базе?

— Да.

— Сколько человек вместе с ним?

— Двое.

— Как открываются ворота?

— Я подаю условный сигнал, подходит кто-то из братвы.

— Врешь! — бросил Комбат, поскольку в изложении Кудряша все происходило несколько иначе.