Гордый

– Знаешь, а так и хочется иногда по затылку тебя шарахнуть и сказать: слюни подотри. Заметно слишком.

– Ой, да закройся уже, – морщусь наигранно. – Заметно ему…

Конечно, заметно. Утащил бы ее в выделенные нам хоромы и не выпускал до конца уикенда. Шахов, как всегда, ржет, закидывая голову назад.

– Завидуйте молча, – парирую.

– Было бы чему, – возвращает мою фразу. – У меня это все на постоянной, а главное – задокументированной основе."

"Кисть его взмывает в воздух, демонстрируя золотой обруч на безымянном пальце.

Широкая улыбка превосходства добивает картину.

– Красава, че. А меня уже послать успели. От души. Я был в афиге. Это не вы с Мией. Душа в душу. С первого дня и до бесконечности. Тут каждый день как на войне.

– С первого дня? – Костян недоверчиво косится. – Угу. Много ты знаешь.

По всему периметру слышится соблазнительный насыщенный запах мяса. На заднем фоне раздается мелодичный женский смех. Прислушиваюсь внимательнее. Не Кристина.

– Достаточно я знаю, чтоб выводы делать, че ты.

– Расходились мы с ней.

– На полчаса?! – рублю оптимизмом.

– На пять лет.

От друга сквозит прохладой в эту минуту. Взгляд твердеет.

Мы оба слегка подобрались. Я негромко присвистываю от удивления. Всегда казалось, что семья Шаховых несокрушима…

– Не знал, – роняю кисло.

– Никто не знает, – взор друга устремляется вдаль, но потом я понимаю, что он рассматривает жену. – Она за Гордеева собиралась выйти. Так получилось. Не знала, что мы братья. А я не смог и дальше в стороне стоять.

От удивления я начинаю переминаться с ноги на ногу.

Костя – внебрачный отпрыск короля загибающейся кибер-империи, и всего, что у него есть, добился головой и собственной кровью. Признавать его отец не захотел. А вот брат-неудачник был не настолько принципиальным. Тем более что сейчас с Шаховым воевать очень чревато. А дружить за здОрово.

Понимаю, что лучше воздержаться от комментариев и не озвучивать вопросы.

– Как-то так. А ты говоришь… на полчаса, – друг хмыкает и переключает внимание на мясо. – Пошли девчонок кормить.

Мие сейчас нельзя голодать.

Многозначительный взгляд друга встречаю вопросительно. В голове слишком поздно проскакивает догадка.

– Да лааааадно…

– Да! – Костя светится. – Крестным пойдёшь.

– Ты сдурел?! Где я и где дети?!

Шахов насмешливо кривит рот и театрально наклоняется ближе, сверкая глазами. Наигранный громкий шепот ставит в ступор:

– А не ебёт. Научишься. И это… кроме тебя тут никто не знает.

– Обижаешь, старик.

Костя потряс меня разговором.