Гордый

Нет… нет! Как так?! Там же такие суммы были! Он мне просто их дарит?!

– Я так не могу. Не мои деньги. Я верну тебе! Ну за год-то нет. Но за три возможно… – или намного больше…

– От него приняла, а от меня не хочешь? – тянет разочарованно.

– У нас ним отношения были. Приняла, да, – а теперь не звонит даже. Но оно и к лучшему пока.

– И долю выделила… – намекает. Ну да. Обидно сейчас. Но я разберусь… наверное.

– Гордей. Давай я сама разрулю.

– Нет. Я за тебя разрулить хочу. И это, – кадык его дёргается, глаза прищуриваются.

 – Отношений, надеюсь, нет больше с ним?

– Покончено, – но деньги все равно надо возвращать. Не мои они. Может, получится и с долей разобраться. Но волнует другое. – Зачем про Олега рассказал? Вряд ли распространяться можно?

– Потому что верю тебе.

Эта фраза несёт огромный смысл. Но я не хочу думать об этом. Запрещено!

– Просто не понимаю, – продолжает, – что, где, как. Но многое не сходится. Васька молчал и не расскажет теперь. А если он что спрятать хотел, то никому найти было не суждено.

– Так ты ему веришь или мне?

– Тебе верю, Крис. Тебе. Но и Васька не просто так тебя предостерег. Даже если у него свой интерес был. Дай мне время. Я разберусь.

Гордей шагает вперёд. Потом ещё. И слишком поздно удаётся рассмотреть в его глазах нечто глубокое… животное… будто наваждение.

Ещё шаг, и он губами прижимается к моим, а мне не вздохнуть. Руки на груди его. Я пытаюсь вырваться, но Гордей сильный. Настойчивый. Наши языки встречаются. Слабость в ногах одолевает.

Сердце колет иголками. Оно рвётся наружу, к нему. Бешеные потоки крови лупят в виски. Широкая ладонь ведёт по груди, животу и съезжает на бёдра. А я неосознанно кладу руку на мужской затылок. Привычная длина волос, провожу по ней рукой. Не могу остановиться… не могу. Он мне верит? А я ему – нет.

И все равно не могу! Глотаю его дыхание. Не напиться мне, не насытиться его запахом. И алкоголь совсем не чувствуется, и сигареты выветрились. Только парфюм жжёт легкие изнутри. Что же я делаю… что творю, а?

– Спокойной ночи, золотце, – поцелуй прерывается, а хрипотца голоса ласково царапает слух.

 – Беги к себе, иначе не сдержусь.

Потупив взор, вглядываюсь в его лицо. Ищу хоть какие-то следы неискренности, равнодушия. Но нет их. Глаза горят. Грудь тяжело вздымается. Гордей украдкой поправляет пряжку на ремне – думает, я не заметила.

– Или ты хочешь остаться? – надежда загорается в глазах. Светится ожиданием.

– Спокойной ночи.

Ухожу. Убегаю. От него.