Горечь твоей любви

* * *— Давайте на сегодня все, — крикнул наш бригадир, — переоденетесь и приходите за расчетом.

Мы перенесли все инструменты к дальней стене. Спина болела безбожно. Мне повезло примкнуть к одной строительной бригаде, без работы не сидим, но это пока тепло, а потом зима начнется.

Я переоделся и взял у Вадима расчет за неделю. Шел домой и думал, что нужно купить, чтобы сэкономить и протянуть неделю. На глаза попался какой-то модный магазин с косметикой и духами. Даже не знаю, зачем зашел туда…

А вообще знаю. Сегодня день рождения у Дианы.

Как только запомнил? Перед глазами тут же появилась голубоглазая девчонка. Сам и не понял, как она в мыслях засела, когда успела только?

Когда тетка по папаше сдохла, квартира мне досталась, других родственников у старухи не оказалось. Врач сказал, что умирала она, как дворняга, а я радовался. Так ей и надо. Когда мать моя скончалась, отец сразу же отказался от меня, оставил у сестры. Вот так просто. Однажды утром я просыпаюсь, отец собрал все мои вещи и отвез на машине в соседний город.

Ничего не объясняя, оставил с человеком, которого я видел всего несколько раз в жизни. А эта старая мразь постоянно била меня, не давала есть и спать. Я пацан совсем был, лет шесть. Помню, как однажды ночью не мог уснуть от боли в животе, так жрать хотелось. На кухню пробрался и вгрызся в буханку с черствым хлебом, он мне тогда таким вкусным показался. Тетка проснулась от шума и вышла следом. Орать начала, бить меня поварешкой, которая на столе лежала, пыталась хлеб отобрать. Как сейчас помню этот испуг, что она заберет буханку и я опять голодать буду. Я тогда недолго думая вгрызся в ее руку, мотая из стороны в сторону головой, желая отгрызть ее, чтобы не забирала хлеб. На следующий день она отправила меня в приют. Там жизнь была такой же дерьмовой, как и у нее… Но в приюте кормили хоть по расписанию.

Мне как стукнуло восемнадцать, я уехал из города. Поступил в универ, отучился пару курсов, а потом работать начал. Счета не будут ждать пять лет, пока я выучусь.

О прежней жизни старался не вспоминать. Через лет пять-шесть мне написала соседка одна, что тетка померла, надо ехать вступать в наследство, что я и сделал."

"Тогда-то первый раз и увидел Диану. Возвращался домой, а на ступенях сидит девчонка. В застиранном сарафане, тощая, с торчащими коленками, распущенными длинными волосами и с огромными голубыми глазами. Сидит и слезы по лицу размазывает. Меня увидела и замерла, даже плакать перестала. Я мимо прошел.