Горечь твоей любви

Насыпала в тарелку цезарь и отправила вилку в рот, чтобы избавиться от привкуса водки.

— Тебе что наложить? — спросила у Ильи.

— Я сам, Цветок, отдыхай.

— Ну что? Между первой и второй промежуток не большой? Илюха, наливай!

Ну все, Оксану не остановить.

— Дай поесть, — со смехом сказала.

— Потом поешь, у нас еще вся ночь впереди.

Грацианов снова разлил всем выпивку, и мы чокнулись. И сразу же разлил снова, потому что первые три Окс пьет без остановки.

— Ну, а третий тост у нас за любовь, — все подняли стопки, и тут послышался звонок в дверь.

— О, наверное, Слава с Крис пришли, — подал голос Леша и встал из-за стола.

— А что за Слава? — поинтересовалась у подруги.

— Та хрен его знает, друг какой-то. Я его никогда не видела. А это в клинике встретились, так мой и пригласил.

— Он что, на консультацию к Лехе приходил? — спросила.

Лешка работает в отделении общей хирургии.

— Та нет, вроде, с женой к гинекологу ходили, точно не знаю.

— Понятно.

Я все так же держала рюмку в руке, когда гости вошли в зал.

У меня дыхание в горле застряло и нечем стало дышать. На пороге стоял Ярослав со своей … женой. С той самой, которая украла его у меня и растоптала мою душу. Боль пронзила все тело. Меня начало так сильно трясти, что я выпустила рюмку из ослабевших пальцев, та упала с грохотом на стол.

И тогда все посмотрели на меня. Но лишь его взгляд я ощущала физически… он не ласкал, нет. Он пригвождал к месту, не давая возможности пошевелиться, заставляя сдаться на его милость… И, как бы мне не было противно, чувствовала, что сдаюсь…

7

Ярослав

Кристина вынесла мне весь мозг на счет похода в гости к Лехе и его жене.

Наслушался на год вперед, ей Богу. Снова были брошены фразы о том, что я эгоист и думаю только о себе, а о ней никогда. Конечно, только о себе, поэтому терплю все заморочки жены. Все эти перепады настроения и постоянные истерики. Любой другой на моем месте давно бы послал ее на хер и свалил.

Пока ехал в машине, задумался, а почему, собственно, я терплю Крис? Причина явно не в любви.

Ее никогда не было. И это не привычка. С ними я быстро расправляюсь. Дело даже не в ее деспотичном отце. Наверное, между нами — горе. Такое сильное и бездонное, которое затянуло с головой, стараясь утопить. А мы барахтаемся, продолжаем существовать. Потому что понимаем его. Никто другой понять не сможет.

— Я останусь там только на полтора часа, Слава. А потом отвезешь меня домой."

"— Ты могла бы вообще не ехать, — сказал, вконец устав от всего.